Это мне напоминает случаи, когда всех сажают в шлюпку в открытом океане и дают одно весло. Вроде и дали шансы, но по сути это убийство. Считай, очень тонкий троллинг над жертвой. Гензерия явно обладала этой немного садистской чертой.
— Сейчас тоже зреет попытка родов навязать свои правила, но я с этим очень быстро разберусь. Если они не могут ужиться со мной на этом острове и считают его слишком маленьким, то я позволю им найти своё место под туманами.
— Вместе с детьми?
— В прошлый раз — да. Сейчас — не знаю. Со старостью все переходят в две крайности: или очень жестокие, или очень мягкие. Я скорее становлюсь мягкой, хотя твёрдости подавить все возмущения мне хватит. Просто жду, сколько легкомысленных эльфов в это влезет, чтобы потом разом всех неверных и ненадёжных и поймать.
Прямо план-перехват. Уважаю.
— Кстати, хочу спросить, откуда та часть замка взялась? Она явно иначе выглядит, чем эта.
— Вы про… — она посмотрела в сторону, где находилась теперь уже полуразрушенная часть замка, и вздохнула. — Это строение было ещё с тех времён, когда подняли остров в небо.
— Её делали люди, — я не спрашивал, утверждал, так как архитектура явно не эльфийская. Более тяжёлая, монолитная и простая.
— Верно, люди. Давно это было, когда ещё туманы не застелили всю нижнюю часть земель. А ведь там даже были моря и океаны. Не то, что сейчас называют люди морями, а огромные, действительно большие.
— Откуда вы знаете?
— В книжке одной прочитала… которая сгорела, — закончила она на пессимистичной ноте. — Тяжело смириться с этим, мой дорогой Тэйлон. Просто представьте, что у вас была очень старая вещь, которую…
— Я знаю, что вы чувствуете, поверьте.
Гензерия взглянула на меня слегка удивлённо, после чего улыбнулась.
— Ну что ж, тогда вы можете понять меня. Потребуется время, чтобы отпустить всё это, но мне жаль, что такое наследие не достанется Ламель и её внукам. И она никогда не узнает, какие великие тайны скрывал наш народ.
— Вы можете это всё записать. Начать новую историю своего народа, — заметил я.
Гензерия смолкла на несколько секунд, после чего кивнула.
— Знаете, возможно, я так и поступлю. Запишу всё, что помню и знаю. А теперь… хотите позаниматься со мной? Мне надо отвлечься от всего. Вам удалось надавить на мою совесть и материнские чувства, однако теперь в голове сумбур.
Подрочи меня, иначе говоря. Не утянула в постель, так таким образом пытается. Хотя почему бы и нет?
— Это прозвучит глупо, но может стоит вам… как-то заглушить крики? — предложил я. — Всё же ночью, если королева будет так покрикивать, может сложиться не очень хорошее мнение.
— Боитесь сплетен?
— Боюсь вашу Ламель. Что она придёт сюда покричать и по совершенно другой причине.
Мы занимались, наверное, до середины ночи, пока оракул с какой-то блаженной улыбкой не отправила меня спать. Не потому что устала, а из-за того, что сегодня я наконец смог урегулировать силу потока. Возможно, из-за усталости и лёгкого морального истощения, а может просто из-за всех тех тренировок, что мы прошли, но оракул на этот раз покрикивала меньше.
Хотя потом всё равно попросила долбануть хорошенько энергией. После этого осела, едва не задыхаясь и едва сдерживаясь, чтобы передо мной не начать заниматься онанизмом, попросив покинуть комнату и поблагодарив за урок.
После этого дела пошли своим чередом.
Приближалась свадьба, вокруг мельтешили эльфы, готовясь к празднику. Дворец преображался, покрываясь белоснежными цветами, которые расставляли то тут, то там. Стало как-то многолюдно даже.
Моя семья привыкала к новой обстановке. Сёстры старались держаться вместе, с недоверием и лёгкой опаской косясь на эльфов. Отец вёл себя благопристойно, уверенно и сдержанно, общаясь и даже заводя некоторые знакомства. Мать просто всегда была рядом с ним, как верная супруга, а Диор… он ничего не делал.
И это мне не нравилось. Если бы мне пришлось выбирать, кого в семье убить, выбор, несомненно, пал бы на него.
Ушастая выздоровела через пару дней. Какая-то уставшая, осторожная. Она теперь косилась на меня с лёгкой опаской. Это проявлялось абсолютно везде — от тренировок до обычной жизни. Раньше если она была везде и комментарии были обычным делом, то сейчас просто ходила следом и по большей части молчала. Не грустила, не убивалась, просто молчала и косилась на меня.
А когда я спросил, что случилось, ответ был краток:
— Ничего.
— Совсем ничего?
— Совсем ничего.
— То есть я могу тебя переименовать в подсвинку?
— Из Ушастой?
— Да.
— Я не против.
Я прищурился, пытаясь понять, что сучка задумала.
— Ты что задумала? — собственно, я не собирался держать такие мысли при себе.
— Ничего, господин.
— Тогда чего ходишь как убитая горем? Сианс, что случилось?
У неё уши аж дёрнулись от удивления, да и сама Ушастая подняла голову, глядя на меня удивлённым взглядом.
— Сианс, ты просто… какая-то странная.
— Вы беспокоитесь обо мне, хотите сказать? — прищурилась она.
