И, судя по холодному взгляду Догмана, он всё прекрасно понял. Потому что то, что предлагал я, было подставой.
Если рванём всей кучей, с большой вероятностью нас всех и перестреляют. В моём плане слуги побегут первыми, и, естественно, весь вражеский огонь сразу сконцентрируется на них, и тем самым противник раскроет своё положение. И солдаты, что пойдут следом, смогут открыть ответный огонь на подавление, насколько это возможно. Они и образуют для нас тот самый коридор на секунды, через который мы сможем добраться до забора.
В этом плане слуги были лишь наживкой, и Догман это прекрасно понимал. Он знал, что мой план имеет куда больше шансов на успех, но им правили понятия о чести и достоинстве, защите слабых и помощи нуждающимся.
Чего нельзя было сказать обо мне.
Я видел возможность вытащить ценного союзника и его дочь отсюда, и я ею собирался воспользоваться. Да, жаль людей, но Догман должен был выжить. Даже его дочь была не столь обязательна, но я понимал, что без неё он может и с катушек слететь, и развалиться, как песочный дом. Поэтому кем-то приходилось жертвовать, как это ни неприятно.
— Нельзя…
— Можно. Это наиболее безопасный способ.
— Ты знаешь, что это такое, — понизил он голос.
— Я знаю, — с той же сталью, что и он, ответил я. — И именно я в крепости пошёл на это. Пошёл сам и повёл людей за собой. Кому, как ни мне, знать, что я предлагаю, тэр Догман. Я предлагаю выйти хоть кому-то отсюда, иначе поляжем все.
Я красноречиво посмотрел на Кроу, которая тоже не совсем понимала весь смысл. Как и слуги, которые озадачено переглянулись и посмотрели на своего господина. Если кто из них добежит — чудно, нет — так нет. Да, я знал, что такое риск, и старался не направлять людей на смерть, если можно было обойтись и без этого. Но нам бы самим дойти сейчас.
Огонь всё разгорался, под потолком уже клубился чёрный дым.
— Тэр Догман, — подошёл я к нему ближе и продолжил шёпотом. — Я пытаюсь спасти вас и вашу дочь. Все они — слуги вашего рода, и это их долг — отдать за вас жизнь. Я предложил этот вариант не потому, что он мне нравится, просто других нет. Сейчас каждому суждено исполнить свой долг: вам — выжить и защитить короля, за которого вы сражались все эти годы. Им — спасти вас, как господина.
Он сжал челюсти. Я видел, как напряглись желваки на его щеках. Да, эти красивые слова про долг ложились идеально на натуру Догмана. Ведь ему всё это было очень присуще. И при этом я не сказал ни капли лжи, ведь в идеале так и должно было быть. Другое дело — хотят ли этого слуги…
— Да, так и поступим, — словно преодолевая толщу воды, произнёс Догман. — Вы, — кивнул он на слуг, — первые. Постараемся воспользоваться эффектом неожиданности. Мы со стражей прикроем ваш отход в случае необходимости. После этого я с дочерью и тэр Тэйлон и уже затем стража.
Вот и всё. Своя разгрузка ближе к телу, как говорится. В конечном итоге между другими и своей родной кровью человек выберет родную кровь. В этом нет ничего плохого, наоборот — подобное лишь показывает человечность, однако становится понятно и то, что в некоторых ситуациях человек, когда надо выбирать, готов отказаться от собственных идеалов.
— Тогда по моей команде, — кивнул я, подойдя к небольшому окошку и обведя всех взглядом. — Бегите, не оглядываясь, что бы ни происходило, если хотите выжить.
Я прислушался к перестрелке, которая до сих пор гремела где-то там, во мгле, после чего разбил револьвером стекло.
Начали…
— Пошли! Бегите без оглядки, — рявкнул Догман.
Слуги, словно десантники, не медля, один за другим начали выпрыгивать в окно на небольшую покатую крышу конюшни, где соскальзывали вниз на землю. Отсюда мне было не видно, но надеюсь, что они следуют плану и убегают, а не пытаются спрятаться около дома.
Стоило им выскочить на улицу, как послышалась беспорядочная хаотичная стрельба и крики. Беря поправку на снегопад, я бы сказал, что противники стоят в метрах двадцати от дома по кругу.
В этот момент я поймал взгляд Догмана. В его глазах была ярость, только кто был причиной — я из-за плана или нападавшие, было непонятно.
Следом за слугами пошла охрана, и практически сразу открылась ответная стрельба. Выстрелы то с нашей стороны, то со стороны поляны гремели без перерыва друг за другом, и я слышал, как иногда пули стучат по стенам дома.
Дождавшись, пока все не спрыгнут, я махнул Догману.
— Тэр Догман!
Тот без слов с удивительной проворностью для своих размеров сиганул в окно.
Даже несмотря на всю оперативность и скорость, с какой мы убегали, огонь нас нагонял. Чёрный дым клубился, лёгкие драло, глаза слезились, а тёмно-красный свет от пламени, пробивающийся через дым, уже подсвечивал коридор. Находиться здесь было уже невозможно: постоянный кашель, лёгкие будто горели, казалось, что вот-вот потеряешь сознание.
