А я… а я просто развернулся и пошёл своей дорогой. Не думаю, что такая мразь умрёт. Они вообще имеют привычку быть очень живучими, когда хорошие люди почему-то умирают очень быстро. А вот мне бы не помешал лекарь: не хочу подцепить какую-нибудь заразу от шавки.
— Тэр Тэйлон, я прямо-таки поражён, — директор выглядел так, будто он действительно поражён. — Не прошло и полугода, а мы уже встречаемся в третий раз. Вы решили поставить рекорд по посещению моего кабинета?
— Нет, лишь защитил девушку от изнасилования, — пожал я плечами.
В этот раз в кабинете мою сторону никто не представлял, так как Диор при всём своём желании не смог бы так быстро сюда приехать, не воспользовавшись кротовой норой, а ею мы не пользовались. Зато были родители Руфуса, как это ни удивительно, и, собственно, сам Руфус.
И стоило мне произнести эти слова, как отец, широкоплечий мужик, смахивающий на дровосека из-за своей густой бороды, буквально взревел:
— Ты, жалкий…
А потом неожиданно смолк. Вернее, не так, он продолжал говорить, но его никто не слышал. Он это, видимо, и сам понял, закрыв рот и озадачено оглядевшись, после чего директор демонстративно щёлкнул пальцами, снимая тишину.
— Тэр Денер, хочу напомнить вам о правилах поведения в нашем заведении. Оскорбление учеников, кем бы они ни были — с родословной или без рода, неприемлемо. Так что давайте будем проявлять уважение друг у другу.
— Уважение к этому ублюдку? — рыкнул он. — Выродку из Бранье, который избил моего сына.
Я покосился на директора, ожидая реакции на оскорбление.
— Тэр Денер, я могу попросить, чтобы вас вывели, если вы не можете держать себя в руках.
— Меня, вывели? — хмыкнул он.
— Прошу вас, держите себя в руках. Мне бы не хотелось разбивать ваши иллюзии о вашей силе и неприкосновенности довольно жёсткими действиями, которые вам не понравятся, при других.
Тот лишь хмыкнул, бросив на меня взгляд.
— Грязнокровные отбросы…
Это было про нас. Как бы мы всё же не полноценные вервольфы, и примесь людской крови в нас есть. Однако…
— Заткнись, шавка.
Мой ответ был таким же действенным, как и удар по яйцам. Денер аж задохнулся от возмущения.
— Ах ты…
И опять тишина.
Зато директор обратил на меня внимание.
— Хочу напомнить вам, что вы должны проявлять уважение к страшим, тэр Тэйлон.
— Да с чего вдруг? — усмехнулся я. — Если вы не хотите заставить его молчать, почему я должен выслушивать оскорбления в адрес своего рода? — и, уже видя, что тот хочет ответить, добавил. — Естественно, можно решить этот вопрос через суд, ведь ему нет дела до возраста, верно?
Хорошо прятаться за возрастом. Когда надо, говорят: он же старше тебя, когда не надо, даже не вспоминают. Поэтому на лицо была попытка принизить меня, хотя, по сути, я ничем не отличался от них, так как тоже был представителем своего рода. К тому же, если оценивать по сознанию, я старше всех здесь вместе взятых.
Денер, видимо, поняв, что его опять глушат, заткнулся и теперь сверлил меня недобрым взглядом.
— Итак, благородные тэры и тэрра, сегодня мы здесь собрались, — начал директор, дождавшись, пока мы здесь все успокоимся, — по случаю того, что Руфуса обвиняет в домогательствах и изнасиловании одна из учениц нашей академии.
— Мой сын бы никогда не тронул никого пальцем, — негромко сказала мать, которую звали, если я не ошибаюсь, Уми. — Он отзывчивый юноша с добрым и благородным сердцем.
Честно, пусть она и женщина, но убить её я захотел не меньше, чем Руфуса с его отцом. Потому что эта сука покрывает конченного ублюдка, что ломает жизнь другим. Да, для матери её ребёнок будет всегда самым важным, однако это не значит, что теперь можно наплевать на всех тех, кому он ломает жизнь. Типа мой сын, он такой хороший, пусть лучше другие страдают от его издевательств, а его не трогают. Чем такая мразь отличается от ублюдка, которого она защищает? Знает, что он делает, и защищает?
— Вот это мы сегодня и выясним, тэрра Уми, — ответил директор. — У меня как раз… — он с трудом поднял стопку документов, — множество дел, связанных с вашим добрым и отзывчивым сыном, которого неоднократно обвиняли в изнасилованиях.
— Ни одного доказательства, — прорычал Денер. — Его оговаривают.
— Конечно, абсолютно все никак не связанные между собой люди, — кивнул директор. — Собственно, сегодня, однако, у нас есть та, кто может сказать слово против вашего сына.
Он кивнул одному из охранников, что здесь был, и тот скрылся за дверью, после чего привёл в кабинет спасённую мной перепуганную девушку. И она стала будто бы меньше, когда на неё взглянули мать с отцом ублюдка.
— Мисс Ольса, — кивнул ей директор, — не могли бы вы мне поведать о том, что произошло?
Естественно, я поговорил с Ольсой до того, как она попала сюда. И естественно, что мне пришлось постараться, чтобы убедить её рассказать обо всём. Да, я угрожал ей физической расправой и подкупал обещаниями о будущем под крылом нашего рода. Однако, даже если откинуть моё желание выпроводить ублюдка из академии, это было для её же блага.
Промолчит сейчас — придётся молчать и потом.
