— Асака Рандомьер.
Честно говоря, реакция была ожидаема. От Ёрана повеяло заметным недовольством. Он нахмурился, рассматривая нас уже с подозрением. От его приветливого вида не осталось и следа. Но Диора это не трогало, он даже не двинулся с места, продолжая спокойно смотреть на него, будто не заметил перемен в настроении оппонента.
— Асака Рандомьер, значит? — негромко повторил Ёран.
— Верно.
— Вы взяли её в жёны.
— Да.
— Могу ли я поинтересоваться, зачем?
— Как вы и сказали, времена сейчас нелёгкие, и приходится принимать решения, которые идут в разрез с личным убеждениями. У Рандомьеров очень сильная сеть знакомств, и они имеют немало компромата на видных деятелей Майкесендерии, что обеспечит нам поддержку и какую-никакую, но защиту от деятельности Доргейнбергов.
— Мне не надо рассказывать, в каких отношениях сейчас мы с ними?
— Не надо. Но и для вас не будет секретом, что мы тоже имели очень много споров, которые вылились в кровь между нашими родами и убытки.
— И после этого вы с ними решили сблизиться.
— Я наступил на горло гордости ради выгоды и возможности выжить, тэр Ёран. Иногда приходится идти против своих принципов, чтобы выжить.
— Принципы держат наши рода.
— И где же теперь часть из них? — развёл он руками. — Блэскенсы тоже имели принципы и потому стали пешкой Доргейнбергов. Вряд ли в их принципы входило подчиняться и лизать ботинки другим.
— Намекаете, что рано или поздно от них придётся отказаться?
— Заявляю это прямо. Или это сделаете вы, или это сделают за вас. Я понял, что право выбора будет куда дороже, чем принципы, которые меняются из поколения в поколение. Рандомьеры нам слишком нужны, тэр Ёран, так как без них всё наше будущее предприятие бессмысленно. Считайте их связкой ключей, без которой мы даже не зайдём за ворота королевского замка.
— Они были нашими врагами.
— И они похитили мою сестру, сделали калекой на всю жизнь, после чего пытались похитить. Они убили немало наших людей и обворовывали наши шахты, из-за чего едва не погиб Тэйлон. Они устраивали диверсии и убили несколько наших подконтрольных родов. Они много каких бед принесли моему роду, поэтому не думайте, что нам легко было закрыть глаза на прошлое. Однако постоянно на него оглядываясь, у нас и будущего не будет.
— Вы предаёте юг, тэр Диор.
— Больше нет юга, тэр Ёран. Есть они и есть мы — всё. Это ваше право отказаться, и я не буду настаивать, так как это ваше право, но попомните мои слова: Рандомьеры — наименьшее из зол теперь.
— А наибольшее — Доргейнберги.
— Абсолютно верно. И тот принц, что придёт к власти. Любой из них.
— Мне надо подумать…
— Боюсь, ответ мне нужен сейчас, тэр Ёран. Скоро бал, и нам жизненно необходимо заявить на нём свою позицию. Иначе ждать беды.
— Они не станут действовать, — сказал Ёран, явно подразумевая Доргейнбергов.
— Станут. Они не будут просто сидеть и смотреть, как Бранье укрепляют свою власть. Особенно, когда мы появимся на балу в честь возвращения принцессы рука об руку с Рандомьерами. Неприятные слухи и презрительные взгляды — это всё мелочи по сравнению с тем, что будут готовить они.
— И что же они будут готовит?
— Я не знаю, но могу заверить, что ничего хорошего.
— Надо наведаться к друзьям Доргейнбергов, — сказал Диор, когда мы ехали обратно. — После бала они нанесут удар, и он точно будет по нам.
— Откуда ты знаешь? — спросил я.
— Оттуда же, откуда ты знаешь, что надо поступать именно так, а не иначе. Просто знаю.
Я задумался на секунду.
— Хочешь убрать судей, которые выносят приговоры?
— Нет, конечно нет. Судьи — лишь инструмент, да и вряд ли Доргейнберги водили бы с ними дружбу, так как сейчас большинство под старшем принцем. К тому же, судья бы сразу палился, работай он на род. У Доргейнбергов есть свой человек в этой всей системе. Тот, кто науськивает и проталкивает дела против неугодных Доргейнбергам родов. Это и удобно, и надёжно — на него сразу не выйти, так как он не на виду, и его никто не заподозрит, так как он с этим прямо дел не имеет.
— По связям Рандомьеров выйдем на него?
— Нет, я уже спрашивал их, и те без понятия, кто там так верно помогает Доргейнбергам. Скорее всего, они связываются с каким-нибудь невзрачным парнишкой, который потом продвигает их интересы уже в суде.
— И им позволяют?
— Если ты про Максемидеоса восьмого, то ему явно плевать на мелочи типа грызни между родами, пока они не лезут в большую политику и не устраивают вакханалию в стране.
— Значит, крыса в судебной системе и позволяет поднимать против неугодного рода всё, включая суд… — пробормотал я, припоминая, что нам преподавали на уроках политологии.
— Главная инспекция, — ответил Диор. — Если знакомства Доргейнбергов позволяют натравливать инспекторов и таскать своих противников по судам, то у них точно есть кто-то в главной инспекции.
А ведь и точно. Я о ней даже сразу и не вспомнил, если честно.
Главная инспекция действительно больше всех подходила на эту роль, так как была чем-то типа глаз государства за всем и могла действовать чужими руками.
