В мире, где с незапамятных времен идут кровопролитные войны, Эрик рвется к власти, но даже у него недостаточно сил, чтобы справиться с обезумевшим королем Шоу. Так было долгие годы, пока во время сражения он не встретил того, кто сможет изменить историю.
========== Пролог: Ясный взор детских глаз ==========
Ставни на окнах были плотно закрыты и, хотя на улице едва только начали сгущаться сумерки, в небольшой комнатке было темно, словно вокруг давно царила непроглядная ночь. И только дрожащее пламя пяти свечей в подсвечнике разгоняло черные тени и освещало помещение: за небольшим деревянным столиком сидел крошечный пятилетний мальчишка в невзрачных серых одеждах, доедая суп. Он бы даже сошел за простого ребенка, каких на улицах были десятки, но только на первый взгляд.
У маленького Чарльза Ксавьера была одна отличительная особенность, из-за которой мальчику приходилось так плотно закрывать ставни и вечно прятать ото всех свое лицо. Не говоря уже о том, что его дорогие тетушки не выпускали мальчика из дома без тугой повязки на глазах, которую он мог снимать, только когда точно не встретил бы никого.
Глаза.
Они были настолько нереальными, что увидев их, любой — даже самый темный крестьянин — понял бы, что за существо стояло перед ним.
Они были яснее самого чистого голубого неба, а в полумраке комнаты и вовсе казалось, что они излучали легкое свечение и походили на драгоценные камни, место которым было в королевской сокровищнице, а никак не в темной тесной каморке.
Напротив Чарльза сидела уже немолодая женщина с алыми, словно кровь, густыми волосами и темными глазами, облаченная в столь же простую серую одежду. Она с улыбкой наблюдала за мальчиком и задумчиво крутила в руках кухонный нож.
— Ты обещала рассказать мне, — напомнил маленький Ксавьер, болтая ногами, которые никак не могли достать до пола.
— Если пообещаешь, что об этом не узнают Мойра и Магда, — понизив голос, заговорщически проговорила женщина.
— А почему им нельзя?
— Потому что это очень старая история. Она о таких же, как ты, а они не хотят, чтобы ты о таком узнал.
— Тетя Мойра говорит, что таких, как я, больше нет.
— Возможно. Мы не знаем точно.
— И если мои глаза увидят, то люди закидают меня камнями или продадут священникам из Альт Клута.
— Я рада, что ты это помнишь, — улыбнулась рыжеволосая женщина.
— Еще бы, — Чарльз недовольно надулся, — она мне это каждый день говорит и глаза завязывает. А мне не нравится повязка.
— Она для твоего же блага. А теперь пообещай, что не расскажешь им.
— Обещаю, тетушка Джин, — охотно согласился Чарльз, совсем забыв про жиденький суп, впиваясь зубами в мягкую горбушку хлеба.
— Давным-давно в этой стране было множество людей вроде тебя, с голубыми глазами, способных видеть будущее. Их звали гамаюнами и уважали превыше остальных людей, настолько, что герб страны и по сей день носит их изображение. В ту пору Ирий был маленькой страной и постоянно воевал с соседями, что хотели отнять у нас наши земли. Когда в сражении наш король погиб, его место занял один из советников, тоже гамаюн, пообещав, что соберет сильнейших пророков и с их помощью сможет победить врага. Так к власти пришли Семь Королей. Объединившись, они знали наперед все, что должно было произойти, в самых точных подробностях, дополняя видения друг друга. Под их руководством Ирий побеждал во всех войнах. Но врагов с каждым днем становилось только больше, а отбивать их атаки — все сложнее, даже для гамаюнов. Людей в стране не хватало, сражаться было некому, а границы всегда были охвачены пламенем. И вот тогда, на поле боя, в порыве гнева и злобы, окруженные воинами и смертью, Короли узнали другую сторону своего дара.
— Они не только будущее видели! — удивленно воскликнул Чарльз. Глаза его загорелись немного ярче, а тетушка только поспешно приложила тонкий палец к бледным губам и зашипела на ребенка.
— Тихо! Не шуми, — она мягко рассмеялась. — Вместе Короли стали настолько могущественными и так часто использовали свой дар, что смогли не только видеть будущее, но и менять его. Эта древняя и темная сила жила в каждом из них, и когда сердца их были полны боли и отчаяния, она пробуждалась, делая их сильнейшими созданиями на свете.
— А как они его меняли? Как это сделать? — почти прошептал Чарльз, стараясь вести себя тише. Тетушка склонилась к нему, и алые пряди ее волос коснулись деревянной поверхности стола, мягко заскользив по нему.
— Ты поймешь это. Найдешь в своем сердце среди боли и злости. Когда ощутишь, что все внутри тебя заполняет лишь мрак и ненависть, когда будешь нуждаться в оружии. Эта сила проснется в тебе. Она будет способна уничтожать города и ровнять горы с землей. Ею ты сможешь заставить реки течь вспять и делать ночи бесконечными. Но только если сердце твое будет желать ее более всего остального. И если однажды, когда нас не будет рядом, ты окажешься в опасности, знай, ты сильнее любого из живущих. Ты только должен найти в себе эту силу, — она погладила Чарльза по бледной щеке. Мальчонка нахмурился, о чем-то думая.
— Тетя Мойра говорила, что таких, как я, сжигают заживо. Почему другие тогда не делали так, как ты сказала?
