- Да, ждала! И что я получила взамен?! Кому это было надо?! – Кейлех, привычная к вину, но не к этой бурде, да еще и почти не евшая днем, быстро захмелела. – Кому? Мне уже почти двадцать семь, а у меня не детей, ни семьи. Жизнь проходит в сплошных битвах с нечестью. Будто наёмник какой! Послушалась бы тогда подруг, брата… всех вокруг. Через год, даже через два – замуж бы вышла, и никто бы мне слова дурного не сказал, что не дождалась. Детей родила бы. Хоть какое-то счастье было бы! – выкрикнула она, но тут же успокоилась и, устыдившись, опустила взгляд.
Что это с ней? То, что было глубоко запрятано даже для ее самой, вырвалось в лицо почти незнакомому человеку. Кейлех стиснула чарку. Наверное, боль копилась и прорвалась подобно осзревшему нарыву.
– Я ведь его и винить-то не могу. Кто же знал, что я шесть лет ждать буду? Такое только в балладах да сказках бывает. Для него это был сговор, не любовь. Я просто его устраивала. А потом он счастье свое встретил. Кто же от счастья добровольно отказывается?
- Но ты тоже вышла замуж.
- Да.
Кейлех теперь сама сделала знак налить. Пилось опасно хорошо, а разговор был трудный. Надо было Йонгу правду рассказать, что бы тот понял… или просто выговориться хотелось… сказать то, что действительно произошло тогда.
- От безысходности… А потом и надо было… В наших владениях полно могильников, еще с войны магов. Вместе с захороненными телами прятали разное: амулеты, артефакты, но главное – золото. Торуй мне тогда не говорил, знал, что отговаривать буду, но он пару могильников раскопал. Ему тогда очень повезло: те могильники «чистыми» были. Он там золото, украшения нашел. А вот на третьем, вышла беда. Раскопал он одно проклятье, все, кто был с ним, погибли, только Торуй еле ноги унес. Еле спасся, и сразу ко мне. А там такое на земле началось … - Кейлех махнула рукой, - Мне не по силам было. Кое-как смогла сдержать, пока брат в город за подмогой ездил. Торуй привез двух магов. Один сразу отказался, даже делать ничего не стал. А вот второй согласился. С условием.
Кейлех замолчала. Взгляд ее стал каким-то обреченным, будто воспоминания о прошлом, все еще причиняли боль.
- Условием была ты? – догадался Йонгу.
- Да. Кстати, с той проблемой он быстро разделался и остался при доме магом.
- Тоскуешь по нём?
- По Скиллу? – Кейлех зло рассмеялась. – Да я всех духов благодарю, что надоумили его выйти в лес в ту ночь! Ты ведь правильно говорил, что насильно мил не будешь. А как подумаю, что еще немного… и не выдержала бы, сама его бы напоила, и к нечисти вывела… Он ведь магом был, к тому же мужчиной физически сильным. Любил всячески показывать, что я слабее: избивал, унижал. И ведь защищаться не могла, он применял заклятье обездвиживания. Стыдно, - женщина скривилась, - Я – шаман, и не могла ему противостоять. Но не это самое страшное. Скилл всем и каждому мною в лицо тыкал. Типа, сморите, вот она, Кейлех, из баллады, а я делаю с ней все, что хочу. И ребенка не хотел, все время ворожил… Я понимала, что он муж, и я его собственностью была. Только смотрела на него, ненавистного, и выть хотелось.
Теперь молчали долго. У каждого были свои мысли. Минута откровения прошла, в голове немного прояснилось, но хмель не вышел. Выпили еще по одной. Молча, не чокаясь, будто каждый хоронил свои воспоминания. Вдруг лицо Йонгу оказалось совсем близко, и Кейлех опять почувствовала его дыхание на шубах. Губы пересохли, и инстинктивно женщина облизала их. И мгновение спустя дыхание перехватило от поцелуя. Тут было все: и нежность, и желание. С полустоном-полувсхлипом она нашла в себе силы отстраниться. Кейлех не могла смотреть на Йонгу. Она тяжело дышала, стараясь погасить огонь в крови.
Это неправильно! Этого не может происходить. Кейлех в тайне гордилась своей холодностью. Не понимала раньше, как можно терять голову в объятиях мужчины. Но теперь… ох, нужно было срочно уходить, а не то она скоро раздвинет ноги под Даллионом, словно потаскуха какая.
Кейлех, все еще не смотря на Йонгу, встала и, покачнувшись, оперлась о стол. В голове шумело, то ли от хмеля, то ли от близости Йонгу. А может, и оттого, и от другого.
- Мне надо идти.
- И как ты это представляешь? – разве его голос можно назвать скрипучим? О нет, теперь он напоминал тихое рычание опасного зверя. - Ты останешься!
Его руки уже были на ее талии и поворачивали к себе. «Духи пресвятые, - взмолилась Кейлех, - дайте мне волю оттолкнуть его, и дайте мне сил уйти!». Но духам, видимо, не было дела до внутренней борьбы женщины. Она посмотрела в его глаза и утонула в бархате ночи…
- Ты останешься! - это был не вопрос.
- Да… да, я останусь.