- Успокойся, Сэна, это благородный Эрий. Похоже, он здорово погулял. Давай уложим его в кровать, а то может караул пошалить. Не случилось бы чего… Ну и здоровый же он, а свиду не подумаешь.
Сэна, молчаливая немолодая крупная женщина, понимающе хмыкнула. Вместе они доволокли мужчину в комнату и опрокинули на кровать.
- Раздеть его? – Сэна не знала, что ей больше хочется: позаботься о господине, или же наоборот, послать все к демонам, и его в том числе, и уйти.
Странно, винными (и не винными) парами от него не пахло. Он беспокойно вздрагивал, кожа мужчины горела будто в лихорадке. Кейлех положила руку на лоб больного и прикрыла глаза, но привычного транса не было, потому что Эрий мотнул головой. Кейлех отдернула руку и с тревогой посмотрела в пустые, ничего не выражающие глаза.
- Я ненавижу все, что делаю… Я больше не могу делать это с ними… не хочу… Это грязно, - он совсем по-детски всхлипнул, и (к шоку Кей) по мужской щеке покатилась слеза: - Мы только инструменты к назначенной цели. Мы делаем лишь то, что может принести благо трону. Не будет нас – придут другие. Наша жизнь – разменная монета, но смерть наша должна принести благо трону. Всё наше существование направлено на благо…
Постепенно бормотание стихло. Эрий закрыл глаза и тяжело вздохнул. Кейлех проверила его лоб – жара не было. Да и выглядел мужчина не в пример лучше, чем за несколько минут до этого. Похоже, припадок… или что это еще было… прошел, и теперь Эрий заснул.
- Может, лекарей кликнуть? – забеспокоилась Сэна.
- Обойдется, - хмыкнула Кей. – Пойдем отсюда. Я ужасно хочу спать.
- И то правда. Сегодня все как с глузду съехали, - служанка уже давно поняла, что может спокойно разговаривать с новой временной госпожой. – На кухне главный вообще голос сорвал на всех оря… Полнолуние, что ли на них так действует, - Сэна задумчиво почесала подбородок. – Госпожа, может, в купальни или распорядитесь в комнате ванну приготовить?
Они уже вышли из комнаты Эрия, и служанка тихо затворила за собой дверь. Кейлех покачала готовой.
- Что-то я сегодня устала.
Сэна, обрадованная, что может быть свободна, поклонилась и удалилась со скоростью стрелы. Кейлех убедилась, что женщина ушла, и только потом вернулась в комнату Эрия. Что бы там не было, а Эрий ее «вытаскивал» после случая с танцэром, а значит, за Кей должок.
Сегодня Эрий явно перетрудился. На лицо было перенапряжение, близкое к срыву. Кей не знала, можно ли звать лекаря, поэтому просто держала эмпата за руку и следила, чтобы его душа не порывалась покинуть тело. Мужчина метался на кровати, что-то бессвязно бормоча. Впрочем, бессвязно ли? Когда слова Эрия перестали быть раздражающим тоном, и женщина вслушалась в них, волосы на ее голове зашевелились.
Когда к середине ночи жар стал спадать, а страждущий престал метаться по кровати, Кейлех покинула покои Эрия.
Кейлех долго ворочалась на кровати. Тело устало за день, но сон не шел. Впрочем, услышанное, а точнее подслушанное, не покачнуло мироздания Кей. Она даже о чем-то таком думала, но мысли витали где-то рядом, не давая возможности уцепиться за что-то конкретное, сложить разрозненные кусочки в единую картину.
Что делает эмпат? Читает мысли? Нет. Он … нет, не читает, чувствует эмоции, желания... чувства других. А еще он может манипулировать ими: усилить, уменьшить, немного видоизменить, впрочем, все это он делает, не убирая полностью главного чувства – стержня. Но все, что чувствует его… объект, чувствует и он сам. Наверное, очень сложно отделить свои эмоции от чужих, поэтому и случаются срывы. Поэтому, в комнате Эрия всегда присутствует (хоть и еле слышный) запах успокоительного. Кроме того, эмпат явно не любил то, чем занимался, ибо «прогулки» с Кей по залам балов и нахождение за спиной королевы не были единственными его обязанностями.
Эрий работал в паре с палачом, облегчая работу второму, который вовсю «обслуживал» объект. Тело – предмет сугубо материальный, доступный во всех ощущениях: его можно увидеть, пощупать, лизнуть, куснуть и даже понюхать. С чувствами сложнее. Что используют палачи в своем деле? Боль и ее отражение в сознании жертвы. Но изначально порождается боль телесная, приходящая извне, и только долгим и скучным путем она достигает чувств, души, заставляя человека переживать страдания полнее и ярче, чем это происходит в действительности. Проще говоря, задействуется воображение. Поэтому, кстати, пытки далеко не всегда приводят к желаемому результату: если человек в достаточной мере владеет своими мыслями, он способен отделить боль телесную от душевной, и тогда даже самый искусный палач окажется бессилен. Но в союзе с эмпатами, это все действует иначе, заставляя испытывать боль и страх не только тело, но и душу.
