И прежде чем она ответила, я вспомнил. Это было в справке, которую прислал нам Валкаренья. Посвященные не работали. Сорок земных лет они жили как все и трудились в поте лица, но, начиная с Посвящения и до Конечного Единения, в их жизни были только радость и музыка, они бродили по улицам, звонили в колокольчики, разговаривали и пели, а другие шкины кормили и поили их.
Накормить Посвященного было большой честью, и шкин, который дал им пирожки с мясом, сиял от гордости и удовольствия.
- Лия, а теперь ты можешь прочитать их мысли? - прошептал я.
Она кивнула, уткнувшись подбородком мне в грудь, потом отодвинулась и устремила глаза на Посвященных, взгляд ее стал упорным и сверлящим, но потом снова смягчился. Она обернулась ко мне.
- Сейчас по-другому, - с удивлением сказала она.
- Как?
Она прищурилась в замешательстве.
- Не знаю. Они по-прежнему любят нас и всех. Но теперь их мысли... ну, более земные. Знаешь, в мозгу как будто ступеньки, и спускаться по ним нелегко. Посвященные сейчас что-то прячут, прячут даже от самих себя. Они не так открыты, как раньше. Они думают о еде, какая она вкусная. Это очень ярко выражено. Я словно сама попробовала эти пирожки. Но до сих пор было не так.
Меня вдруг осенило.
- Сколько здесь мыслящих существ?
- Четыре, - ответила Лия. - Они как-то связаны. Но непрочно. - Она смущенно замолчала и покачала головой. - Я хочу сказать, что они неясно чувствуют эмоции друг друга. Но не мысли, не такие тонкости. Я могу читать их мысли, а они не могут читать мысли друг друга. Каждый из них сам по себе. Раньше, когда они звонили в колокольчики, они были более близки, но индивидуальности не теряли.
Я был слегка разочарован.
- Четыре мыслящих существа, не одно?
- Гм... да. Четыре.
- А Сосун?
Еще одна гениальная идея. Если Сосун мыслит самостоятельно...
- Ничего, - сказала Лия. - Как растение или кусок ткани. Нет даже ощущения "да, я живу".
Это меня встревожило. Даже у низших животных есть смутное осознание собственного бытия, ощущение, которое Одаренные называют "да, я живу", обычно это только слабый проблеск, и чтобы его заметить, нужен большой Дар. Но у Лии как раз большой Дар.
- Давай поговорим с ними, - предложил я.
Она кивнула, и мы подошли к жующим пирожки Посвященным.
- Здравствуйте, - не зная, как к ним обращаться, робко проговорил я. - Вы говорите на языке Земли?
Трое смотрели на нас с непонимающим видом. Но четвертый, маленький, чей Сосун напоминал подрагивающий красный капюшон, замотал головой вверх и вниз.
- Да, - тонким писклявым голосом ответил он.
Я вдруг забыл, что хотел спросить, но Лианна пришла мне на помощь.
- Вы знаете Посвященных людей? - спросила она.
Шкин осклабился.
- Все Посвященные едины, - сказал он.
- Ну да, конечно, но, может, вы знаете кого-нибудь, кто похож на нас? - спросил я. - Высокие, на голове волосы, кожа розовая или темная.
Я снова замешкался, теряясь в догадках, насколько этот старый шкин знает язык Земли, и с легким испугом наблюдая за его Сосуном.
Он замотал головой.
- Все Посвященные разные, но все едины, все одно целое. Некоторые похожи на вас. Вы хотите стать Посвященным?
- Нет, спасибо, - ответил я. - Где мне найти Посвященного человека?
Он снова замотал головой.
- Посвященные поют, звонят и гуляют по улицам священного города.
Лия читала его мысли.
- Он не знает, - сказала она. - Посвященные просто бродят и звонят в колокольчики. Они не придерживаются определенного маршрута, у них нет цели. Они идут куда глаза глядят. Одни путешествуют с собратьями, другие в одиночку; если встречаются две компании, образуется новая группа.
- Придется искать, - решил я.
- Ешьте, - предложил шкин.
Он порылся в корзине и вытащил два дымящихся пирожка с мясом. Один он сунул мне в руку, другой протянул Лии.
Я недоверчиво посмотрел на пирожок.
- Спасибо.
Свободной рукой я потянул Лию за рукав, и мы пошли прочь. Посвященные улыбнулись нам на прощание, и, прежде чем мы дошли до середины улицы, снова раздался колокольный звон.
Я все еще держал в руке пирожок, корочка жгла мне пальцы.
- Можно это есть? - спросил я Лию.
Она откусила кусочек от своего.
- А почему нельзя? Мы ведь вчера вечером ели их в ресторане. Я уверена, что, если бы местной пищей можно было отравиться, Валкаренья бы предупредил нас.
Логично. Я поднес пирожок ко рту и откусил на ходу. Он был горячий и свежий, и совсем не такой, как пирожки с мясом, которые мм ели накануне вечером. В ресторане нам подавали золотистые слойки, в меру приправленные апельсиновым соусом с Бальдура. Шкинский пирожок хрустел на зубах, с мяса, обжигая рот, стекал жир. Но пирожок был вкусный, а я проголодался, и скоро от него ничего не осталось.
- Узнала еще что-нибудь, когда читала мысли этого маленького? - с набитым ртом спросил я.
Она проглотила кусок и кивнула.
- Да. Он счастлив, даже больше, чем остальные. Он старше их. Он близок к Конечному Единению, для него это очень волнующее событие.
Она говорила в своей обычной беспечной манере. Чтение мыслей Посвященных, казалось, не оставляло последствий.
- Но почему? - размышлял я вслух. - Он готовится умереть. Почему он так счастлив?
