«Шарабан» относится к числу самых знаменитых песен времен революции и Гражданской войны, хотя на самом деле эти шансонные куплеты появились, по мнению ряда исследователей, еще в начале XX века и позднее послужили основой для множества переделок. Косвенно на это указывают некоторые «бытовые» подробности песни. Так, женские панталоны («Продам я юбку и панталоны») вышли из моды уже во время Первой мировой войны, что позволяет отнести создание «Шарабана» к более раннему периоду. Ведь героиня идет на определенную жертву, расставаясь с самым необходимым ради чрезмерного количества парфюмерии. Строку «Куплю я пива, а лучше б — водки» некоторые комментаторы также относят к реалиям Первой мировой, когда на территории Российской империи действовал «сухой закон» и спиртные напитки можно было купить только «из-под полы» и по достаточно дорогой цене. Впрочем, это утверждение достаточно спорно — во время Гражданской войны легально произведенное спиртное также было редкостью, поэтому людям приходилось заменять его «самогонкой», упоминаемой в первом куплете песни. И это было еще не самым худшим выходом — в некоторых вариантах «Шарабана» вместо «самогонки» гимназистка пьет «политуру» — спиртовой лак с добавлением смолистых веществ, применяемый для обработки деревянных поверхностей (мебели и т. п.).
Некоторые авторы (например, Павел Шехтман) пытаются воссоздать на основе имеющихся различных версий оригинал песни. Шехтман пишет: «Для ее реконструкции важной опорой служит «цыганский» вариант — т. е. текст с кассеты неизвестного цыганского певца, найденной в 2003 году на свалке в Варшаве:
Впрочем, сам автор считает третий куплет более поздней вставкой в духе «цыганского романса», что вполне возможно. Однако тот факт, что запись найдена именно в Варшаве, позволяет предполагать: она может иметь отношение к первоначальному тексту, который — наверное, отрывочно и со значительными изменениями — сохранился в Польше благодаря исполнению русских эмигрантов. Во всяком случае, песню на польском языке с русским рефреном «Я не артистка, я — шарлатанка» исполняла в конце 30-х годов певица Ханка Йордонувна (есть ее запись 1938 года, сделанная в Варшаве). И все же восстанавливать первоначальный текст, исходя из последующих переделок — дело неблагодарное и малоперспективное. Но то, что существовал первоначальный кафешантанный вариант — несомненно.
Об эстрадном варианте упоминается и в мемуарах белого офицера Василия Вырыпаева. Он рассказывает, как песня стала паролем подпольной организации, возникшей в Самаре в конце 1917 года:
