– Ничего более глупого я не слышала. Ты бы смог привыкнуть, если бы тебя заставили жить в доме мужчины, который повинен в смерти твоего отца и разорении твоего дома?
– Возможно, нет, – ответил он, краснея. – Но это война, и ты – женщина.
– Война, – горько сказала я, – дело мужчин. Женщины – ее жертвы и жертвы мужчин.
– Война, – довольно продолжил он, – была таким же обычным делом в те времена, когда правили женщины и на все была воля великой матери. Верховные царицы были ничуть не менее алчны и честолюбивы, чем любой верховный царь. Война не зависит от пола. Она свойственна всему человеческому племени.
С этим не поспоришь, и я сменила тему:
– Почему ты, такой нежный и чуткий, любишь человека столь безжалостного и жестокого, как Ахилл?
Его голубые глаза изумленно уставились на меня.
– Но Ахилл вовсе не безжалостен и не жесток! – заявил он решительно.
– В это трудно поверить.
– Ахилл не тот, кем кажется, – сказал его верный пес.
– Тогда кто же он?
Он покачал головой:
– А вот это, Брисеида, тебе придется узнать самой.
– Он женат? – Ну почему женщины всегда задают этот вопрос?
– Да. На единственной дочери Ликомеда, царя Скироса. У него есть сын Неоптолем, шестнадцати лет. И как единственный сын Пелея, он – наследник верховного царства Фессалии.
– Ничто из этого не способно изменить мое мнение о нем.
К моему удивлению, он взял мою руку, поцеловал и пошел прочь.
Я стояла на корме до тех пор, пока на горизонте была видна земля. Я уже никогда не вернусь туда. От судьбы не уйти. Мне предстояло стать музыкантшей – мне, которая должна была стать женой царя. И уже стала бы ею, но явились ахейцы и те мужи, которые пришли бы просить моей руки, внезапно оказались слишком заняты, чтобы думать о брачных узах.
Под корпусом журчала вода, разбиваясь в белую пену под ударами весел, – размеренный, успокаивающий звук незаметно наполнил мою голову, и прошло немало мгновений, прежде чем я поняла, что мне нужно сделать. Поручень не был высоким, я взобралась на него и приготовилась прыгнуть, но кто-то грубо сдернул меня вниз. Патрокл.
– Позволь мне это сделать! Забудь, что ты меня видел! – закричала я.
– Больше этому не бывать, – сказал он, бледный как смерть.
– Патрокл, я никому не нужна, я ни для кого ничего не значу! Позволь мне это сделать! Позволь!
– Нет, больше этому не бывать. Ему не безразлична твоя судьба. Больше этому не бывать.
Тайны… Почему больше этому не бывать?
Нам понадобилось семь полных дней, чтобы дойти до Асса. Как только мы обогнули край полуострова напротив Лесбоса, весла стали бесполезны; дул порывистый ветер, то толкавший нас к уже видневшемуся вдали берегу, то сносивший обратно. Большую часть времени я сидела в отгороженной занавесом нише на корме, и стоило мне оттуда выйти, как Патрокл бросал то, чем он в этот момент занимался, и спешил встать рядом. Ахилла я совсем не видела, в конце концов, узнала, что он плывет на корабле того воина, кого называли Автомедонтом.
Наутро восьмого дня нам удалось пристать к берегу. Чтобы укрыться от свежего ветра, я завернулась в хламиду и принялась с интересом наблюдать за разворачивавшимся передо мной действом. Никогда раньше я не видела ничего подобного. Наш корабль поставили на подпорки вторым, первым был корабль Агамемнона. Как только спустили лестницы, мне было позволено сойти на берег. Когда Ахилл прошел в нескольких локтях от меня, я подняла голову и приготовилась дать отпор, но он меня не заметил.
Потом прибыла домоправительница, веселая дородная женщина по имени Лаодика, и отвела меня в дом Ахилла.
– Тебе выпала редкая честь, голубушка, – ворковала она. – У тебя будет своя комната в доме хозяина, а это больше, чем есть у меня, не говоря уже о других.
– Но ведь у него сотни жен?
– Да, но они с ним не живут.
– Он живет с Патроклом, – сказала я.
– С Патроклом? – Лаодика усмехнулась. – Он жил с ним раньше, до того как они стали любовниками. А потом, пару лун спустя, Ахилл заставил его построить собственный дом.
– Почему? Непонятно…
– Очень даже понятно, если его знать! Ему нравится быть самому себе хозяином.
Гм. Что ж, возможно, я и не знала Ахилла, но схватывала все на лету. Нравиться быть самому себе хозяином, а? Передо мной лежали кусочки головоломки, прямо как когда-то в детстве. Моей задачей было их собрать.
Этим я и занималась всю ту долгую зиму, оставаясь пленницей холода. Ахилл то уходил, то возвращался, довольно часто обедал в другом месте – иногда и спал в другом месте, полагаю, с Патроклом, беднягой, которому любовь, казалось, приносила больше мук, чем счастья. Остальные женщины приготовились меня ненавидеть, ибо я жила в хозяйском доме, а они – нет, но я умею находить общий язык с женами, поэтому мы скоро поладили и они передавали мне все сплетни про Ахилла, которые знали.
