В тот момент, когда между ними возникло понимание, которого я не разделял, я с недовольством вспомнил прошлую зиму, когда мы с Энни почти не разговаривали и она во всем полагалась на Пауэра после того, как я ее подвел. Но она никогда не обсуждала со мной ссору, которая потом произошла между ними. И все же между ними всегда было взаимопонимание, которое мне было недоступно.
– Чтобы спасти города и Норчию? – спросила Энни.
– Возможно. Но, думаю, нам удастся сделать больше.
Если они обсуждают то, что я подумал, то их отношения еще более безумны, чем я предполагал.
– Ты не можешь предлагать…
Пауэр ответил, не оборачиваясь ко мне:
– Я не с тобой разговариваю, Ли.
Энни сжала мое колено. А затем она сказала Пауэру:
– Продолжай.
Пауэр забарабанил пальцами по коленям.
– Иксион уже практически укрепил свое господство. Единственное, что стоит между ним и титулом Главного Триарха, – это твои претензии на звание Первого Наездника, самая настоящая бюрократическая волокита, на которой Фрейда, похоже, зациклилась ради своего собственного развлечения. Тебя нужно устранить, и суд – самый простой метод.
Энни медленно кивала.
– Этот суд будет фарсом, – сказал Пауэр, – представлением. Сам суд абсолютно ничего не значит. Суть в том, что казни осужденных происходят на арене. Публично. Для самых громких дел. Иксион лично объявляет о наказании драконом.
Энни хмыкнула с внезапным пониманием:
– Ах.
Она встала и, уперев руки в бока, направилась к окну, выходящему на море. Ее голос был таким же далеким, как и вид из окна:
– И все же у нас по-прежнему останется проблема в виде девушки с огромным драконом, даже если мы разберемся с чистокровным идиотом.
– Ну, может, нам повезет и она не вернется из Васка.
Энни покачала головой. Ее голос звучал отстраненно, словно она была занята подсчетом вероятностей:
– Недостаточно хорошая гарантия. Ли изучал здесь семейную историю. Сведения Грозовых Бичей о голиафанах. Как уничтожить их. Мы собирались отправиться в Норчию и начать тренировать Стражников и наездников Вайды.
– Отлично, – говорит Пауэр. – Вариант А: вы тащите задницу в Норчию.
– И оставим Каллиполис на произвол судьбы? Нет. Норчии нужен только один из нас.
Пауэр переводил взгляд с меня на Энни. Она все еще стояла к нам спиной, глядя в окно, словно запоминая то, что там видела. Я тоже посмотрел на нее.
А потом я вдруг все понял.
– Нет, – сказал я. – Если ты хочешь победить Иксиона, ты сражаешься с ним; ты не отвечаешь на его провокации…
Но когда Энни снова обернулась ко мне, ее лицо расплылось в улыбке:
– Разве ты не понимаешь, Ли? Вот как я с ним борюсь.
Утро за утром я удивлялась ощущению того, что удивительный сон продолжался, хотя ему давно пора было исчезнуть. Я ожидала, что реальность ворвется и фантазия разрушится, но этого не происходило.
Но этот сон был реальностью. Все это. Этот дом, проведенные здесь недели, это украденное время наедине с Ли.
А Пауэр явился, чтобы разбудить меня.
Я сознательно вводила себя в заблуждение, думая, что могу уйти в отставку, оставить Каллиполис на произвол судьбы, с Иксионом у руля, решив, что он станет соразмерной заменой предыдущему режиму. Внутренняя политика Атрея была абсолютно несовершенна, но Иксион стал настоящим проклятием. Дымящиеся холмы, которые он оставлял после себя в нагорьях, свидетельствовали о том, что он не прекратит издеваться над этой страной, пока не получит то, что хочет.
А он хотел получить меня. И мне надоело бегать от него.
Но я подкину ему небольшой сюрприз.
Ли все еще не мог понять.
– Ты игнорировала провокации Иксиона с тех пор, как он начал их публиковать, – сказал он, тыча пальцем в листовку, – а на этот решила ответить?
– Да.
На самом деле я смотрела на перечисленные в листовке преступления и испытывала безмятежное чувство удовлетворения. Ошибка Иксиона с самого начала заключалась в том, что он нацелился слишком высоко. У меня не было никакого желания доказывать, что я достойна звания Первой Наездницы. Я не считала, что заслуживаю этого звания больше, чем он. Я позволила своему городу пасть.
Но преступления против народа? Государственная измена? Я готова принять эти звания от Каллиполиса.
Особенно если это нужно для его спасения.
– Суд отвлечет его, переключит его внимание с Норчии, даст тебе прикрытие, необходимое для подготовки наших наездников, чтобы разбить Фрейду. А когда придет время, я использую это зрелище в своих интересах.
Глаза Ли округлились:
– Энни, прости, конечно, но публичное разбирательство не пойдет тебе на пользу.
Я не сразу поняла, куда он клонит. А потом мне захотелось рассмеяться.
Милый Ли всегда пытался защитить меня. Он решил, что я надеюсь оправдать себя на суде Иксиона. Он беспокоился о моих
Пауэр переводит взгляд с меня на Ли, ухмыляясь:
– Лично я считаю, что для крестьянки она очень даже внятно говорит.
У меня возникло желание ударить его.
– Не время, Пауэр. Ли, дело не в суде.
