Мы встретились с приближавшимися наездниками на полпути к Башням Моряка. Северное море приветствовало их восхитительным синим небом, и это было столь непривычно для погоды Норчии в это время, в чем им еще предстояло убедиться, что смахивало на плохую шутку. Во главе каллиполийской группы я заметил не маленького янтарного дракона-аврелианца, которого ожидал увидеть, а небесную рыбу, которая опередила остальных наездников, чтобы присоединиться ко мне. Когда наездница сняла свой шлем, я узнал в ней ту светловолосую разведчицу, которую я когда-то избил. Меня охватило неловкое чувство. Ее длинная светлая коса блестела в лучах необычайно яркого солнца.
– И снова здравствуй, Грифф, – сказала она на вполне приличном классическом драконьем языке. – Надеюсь, на этот раз ты будешь более расположен к разговору, чем в прошлый?
Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что она поддразнивала меня.
– Ах… да.
Она беззаботно рассмеялась:
– Отлично. Я – Крисса сюр Фаэдра, командир эскадрильи небесных рыб, а это Кор сюр Маурана, командир эскадрильи грозовиков.
К нам присоединился второй дракон. Кор снял шлем, и я увидел темные волнистые волосы и квадратную челюсть, которую сразу узнал.
– Ты – брат Дориана.
– Значит, это правда, что он жив? – с нетерпением спросил Кор.
– Жив и здоров. Даже завел себе норчианскую подружку.
Кор вытаращил глаза:
– У Дака есть девушка?
Я не мог не рассмеяться над его недоверчивостью. Его спина была покрыта паутиной ожогов, некоторые выглядели старыми, некоторые – совсем свежими, на нем не было огнеупорного костюма. Я оглянулся на остальных наездников. Все они тоже пострадали от ожогов и почти все были без огнеупорных костюмов.
Значит, им действительно пришлось несладко.
– Нам пришлось торопиться, – объяснила Крисса. – Поэтому мы не смогли забрать снаряжение.
– Есть потери?
Крисса сглотнула.
– Небольшие, – ответила она.
– Где Первая Наездница?
Крисса перевела взгляд на Кора, который покачал головой:
– Она должна была присоединиться к нам по пути сюда. Мы не знаем, что с ней случилось.
За несколько часов до рассвета я стал собираться в путь, твердо решив, что мы должны убраться подальше от этого места, прежде чем кто-то отправится искать Эдмунда. Энни медленно застонала в моих объятиях, когда я произнес ее имя. Мое плечо онемело после того, как она всю ночь проспала на нем, как на подушке. Сам я не сомкнул глаз.
– Уже?
– Мне жаль.
Ночь располагала к шепоту, хотя в нем не было особой необходимости. Пэллор слегка подталкивал Аэлу, которая рычала на него. Энни медленно и вяло поднялась на ноги.
– Выше нос, Аэла.
Аэла с трудом встала.
Обе они были в плачевном состоянии. Сапоги Энни для верховой езды порваны в клочья, изодранные крылья Аэлы волочились по земле. Мы срезали кожаные ремни от подпруги теперь уже ненужного седла Аэлы и связали ее крылья, чтобы они не пачкались, волочась за ней по земле.
– Пэллор позволил бы тебе оседлать его, – сказал я Энни.
Она покачала головой:
– Если Аэла пойдет пешком, то и я пойду.
Так что мы обмотали кожаными полосками и ее сапоги.
Ночное небо прояснилось, и почти полная луна, сияя в небе, отбрасывала тени на громадную тушу дракона-грозовика и его наездника, чье тело наполовину торчало из ручья. Энни ждала, пока я переносил останки Эдмунда на берег. Если его найдут, то смогут обеспечить ему достойное погребение. Меня удивило, как, в сущности, мне было мало до этого дела. После того как я убил любимую двоюродную сестру, мог ли я испытывать угрызения совести после убийства сводного брата, которого ненавидел? Эмоции уже были вырезаны, как засохшие лианы.
Мы пробирались вверх по течению, по заросшим дерном, освещенным луной берегам. Я шел впереди, проверяя мшистые камни на гладкость и твердость, крепко держа Энни за руку, чтобы поддержать ее. Аэла брела позади, а Пэллор следом за ней, подталкивая ее, когда она оступалась. По сравнению с легким и стремительным полетом мы двигались мучительно медленно. Каждый раз, когда мы останавливались, я заставлял Энни пить воду; ожоги сильно обезвоживали ее.
Постепенно берега становились круче, а небо начало светлеть. И без того медленные шаги Энни начали замедляться, но она не жаловалась, лишь спрашивала:
– Ты уверен, что мы идем правильно?
– Вода теплая. Это, должно быть, рукав реки. – Горячие источники, питавшие реку Фер, где мои древнейшие предки Грозовые Бичи высиживали свои первые драконьи яйца. – У истока начинается Разбойничья дорога, по которой мы пройдем остальную часть пути.
– Разбойничья дорога?
Я неправильно перевел название на каллийский. Задумавшись над моим неуклюжим переводом, Энни наконец хмыкнула, догадавшись.
– Старая дорога, – мягко поправила она меня. – Мы называли ее Старой дорогой.
