— Петир! — с ужасом выкрикнула я, отчаянно вырываясь из его объятий, хотя это и не помогло ослабить его хватку. Я бросила на Петира угрожающий взгляд, а он посмотрел на меня в ответ, игриво приподняв одну бровь.
— Прости меня, — пробормотал он, проведя руками по моим бокам и ударив кулаком по кровати. — Я забыл, насколько ты ещё юна…
— И вовсе я не юная! — огрызнулась я. Я чувствовала, как мои щёки пылают от внезапного смущения, и завуалированная насмешка Петира лишь усугубила ситуацию. Сомнения просто разрывали меня на части. Было ли что-то неправильное в том, как меня трогал Петир?
— Мне пора, — сквозь зубы бросил Петир. Он слегка приподнял меня и уложил рядом с собой. Затем он встал с кровати и вышел за дверь.
— Подожди! — выдохнула я, но не успела договорить, как Петира здесь уже не было. Он так хлопнул дверью, что задрожало стекло в окошке каюты. Я замолотила кулаками по подушке, выкрикивая проклятия. Как же я ненавидела эту вечно запертую дверь, ставшую преградой между мной и Петиром! Но всё дело было теперь в замке, а не в расстоянии между нами, что заставило меня хотеть Петира ещё сильнее.
========== 3. Песня пересмешника ==========
Я нервно постукивала пальцами по оконному стеклу, наблюдая за движением солнца по небосводу. Было уже поздно. Судьбоносный час приближался, но придёт ли Петир сегодня? И хочу ли я, чтобы он пришёл? Я стиснула зубы, вспомнив то, что он сделал и сказал мне, прежде чем захлопнуть за собой дверь. “Ненавижу его!”, — подумала я, царапая стекло ногтями. Тем не менее я подошла к сундуку из эбенового дерева, чтобы приодеться к урочному часу. Я достала жемчужно-белое платье с вышитыми серебром листьями на рукавах, поясе и вдоль спины. Потом расчесала вьющиеся волосы и уложила в сложную причёску. Положив гребень на стол, я принялась небрежно водить по зубчикам пальцами, наблюдая за игрой теней на стенах моего одинокого убежища, предвещающих наступление ночи. Внезапно я услышала тихий щёлчок ключа в замке и скрип двери. В мою каюту вошёл Петир и запер за собой дверь. Он держал в руке небольшой шерстяной мешок. Поболтав им в воздухе, Петир аккуратно положил мешок на мою кровать и только тогда посмотрел на меня. Его грудь вздымалась от учащённого дыхания, а глаза жадно вглядывались в моё лицо.
— Лорд Бейлиш, — холодно произнесла я.
— Санса, — выдохнул Петир. — Мне очень-очень жаль.
— Действительно?
— Конечно. Я не должен был прикасаться к тебе. Не таким образом.
— Да, вы были не должны, — твёрдо сказала я. — Я не одна из этих ваших шлюх…
— Я бы никогда не подумал о тебе такое, — тихо сказал Петир. Он медленно подошёл ко мне и встал так, что его тёмный силуэт осветился золотыми лучами солнца. — Ты очень много значишь для меня.
— Хотелось бы мне верить вам.
— Однажды я уже просил тебя довериться мне, — странным тоном произнёс Петир. Он слегка сузил глаза и добавил, — и теперь я снова прошу тебя об этом.
— Скажите, лорд Бейлиш, почему я должна довериться вам? — я почувствовала, как внутри закипает гнев. На меня нахлынули давние воспоминания. — После всего, что вы сделали.
— Санса, я не хороший человек, — сказал Петир, делая ещё один шаг ко мне. Его невысокая фигура отбросила на пол долгую тень. — Но и не плохой. Некоторых людей невозможно отнести ни к тем, ни к другим. Ты поступаешь мудро, не доверяя мне. Ты мудрее, чем когда-либо был твой отец! Доверие — это слабость, которой вы, северяне, слишком сильно дорожите, как по мне. Но верность — вещь совсем иного толка. Если тебе так не хочется доверять мне, тогда я попрошу оставаться мне верной. Как дочь, которая верна своему отцу. Или как жена мужу? Ты могла бы быть верной мне?
— Верность? — усмехнулась я. — Верность нельзя купить, Петир, её необходимо заслужить.
— Вот теперь ты действительно похожа на своего отца! — шутливо сказал Петир. Он озорно улыбнулся и добавил, — я понял, что есть лишь две вещи, которым придают значение мужчины: женщины и золото. Мне повезло обладать и тем, и другим, и я использую их как разменные фигуры в своей игре ради достижения собственных целей.
— И что же это за цели?
— А об этом я тебе никогда не расскажу, — медленно проговорил Петир и его странный акцент усилился при этом как никогда. — Но в одном ты права — верность нужно заслужить.
Я победно улыбнулась ему. Петиру пора было признать, что я почти так же умна, как он. Но моя улыбка быстро погасла, когда Петир добавил:
— Так что ты легко поймёшь, почему я не притронусь к тебе до тех пор, пока ты сама не станешь желать меня.
— Что? Я не понимаю…
— Чего ты не понимаешь?
— Зачем впадать в подобную крайность?
— Серьёзно?
— Я не против, чтобы ты прикасался ко мне, — призналась я, буквально ощущая, как мои щёки покрываются неестественно красным румянцем. — Но только не так. Не сейчас. И ты был прав, Петир, я — юная. Может, не по возрасту, но по опыту, особенно в том, что касается определённых вещей, происходящих между мужчиной и женщиной. И иногда… иногда я забываю, что ты владелец борделей.
— А я забываю, что ты — девственница, — лукаво добавил Петир.
