«А где же мы там спать будем? — снова с сомнением спрашивает капитан. — Неудобно среди ночи будить людей и вламываться в дом».
«Об этом не беспокойтесь, Виктор Степанович, — беру я на себя роль проводника. — Первый же дом, на который мы наткнёмся, будет гостиницей. Хотите держать со мной пари?»
«Вы, Григорий Петрович, прямо фокусничаете. Отчего Вы так уверены, что первый дом будет гостиницей? — спрашивает капитан. — Если будет по-Вашему, то откупорим бутылку коньяка».
«Очень просто. Мы идём по дороге, а у немцев гостиницы всегда стоят у дороги при входе и выходе из деревни. Видите, как просто я Вашу бутылку выиграл?»
«Всё-таки вся эта затея мне не нравится», — мрачно вздыхает капитан.
После десяти минут ходьбы перед нами из темноты вырастают неясные очертания моста. Сейчас же за мостом мы видим пробивающийся сквозь щели свет из окон.
«Ну, а теперь смотрите, Виктор Степанович. Кто прав? — говорю я, направляя луч карманного фонаря на чернеющую над входом узорчатую вывеску с изображением пивной кружки. — Вот Вам и гостиница».
Через несколько минут мы сидим за столом в зале деревенского гастхауза. Мои спутники недоверчиво озираются по сторонам, как будто каждую минуту ожидая нападения. Зал-гостиная отделан на тюрингский манер — тяжёлая резная мебель из тёмного дуба и масса оленьих рогов по стенам.
Люстры и стенные канделябры тоже сделаны из оленьих рогов. В глубине зала блистает многочисленными никелированными кранами стойка-буфет. За стойкой улыбаются две девушки в белых передниках.
Договорившись с хозяином о ночлеге, мы заказываем горячий кофе. Из чемоданчиков, которые мы взяли с собой, появляются хлеб, колбаса и, наконец, бутылка коньяка, которую капитан захватил в дорогу «против гриппа».
«Ох, Григорий Петрович, выпьем мы, а потом всех нас здесь ухлопают, как куропаток, — тяжело вздыхает капитан, откупоривая бутылку. — Ну, Вы за всё перед апостолом Петром отвечать будете».
«Хотите, я Вам выдам мой маленький секрет, — говорю я. — Тогда Вы наверняка будете спать спокойнее. Мне частенько приходилось бывать в командировках. Несколько раз я объезжал всю Тюрингию и Саксонию в сопровождении грузовика с грузом. В этом случае, действительно, есть опасность и нужно быть осторожным. И вот всегда, когда приближалась ночь, и нужно было останавливаться на ночёвку… Что Вы думаете, я делал?»
«Ну, конечно, старались добраться до комендантской гостиницы», — с уверенностью отвечает капитан.
«Так я сделал только один раз. Первый и последний раз. После этого я всегда старался избегать городов, где есть комендатура и советский гарнизон. Я нарочно не доезжал до города, выискивал первую попавшуюся деревню и останавливался в первой попавшейся гостинице».
«В чём же дело?» — заинтересовывается инженер-полковник.
«Так надёжнее всего, — отвечаю я. — За год моего пребывания в Германии я три раза вынимал пистолет, собираясь стрелять… И все три раза это были люди в советской форме… С целью ограбления», — поясняю я, после некоторой паузы.
«Интересно…» — цедит сквозь зубы капитан.
«Раз я остановился в гостинице для офицеров в Глаухау, — продолжаю я. — Грузовик, на всякий случай, поставил под окном. Не успел лечь в постель как слышу, что мой грузовик уже демонтируют».
«Забавно…» — вторит инженер-полковник.
«Для меня совсем не было забавно, когда я с пистолетом в руке и в нижнем белье носился по улице», — замечаю я.
«И чем же это кончилось?» — спрашивает инженер-полковник.
«Задержал двух наших лейтенантов и одного сержанта. Вызвал комендантский патруль и сдал их под арест. На утро комендант города мне говорит: „Верю Вам, товарищ майор, но арестованных придётся отпустить. Мне такими мелочами заниматься некогда. В следующий раз советую Вам поступать так. Подождите, пока разберут автомашину. Чтобы были вещественные доказательства. Потом перестреляйте всех на месте и вызовите затем нас. Мы протокол составим и Вам ещё спасибо скажем. Жаль, что Вы в этот раз погорячились“».
В это время в зал входит элегантная молодая женщина. За ней следует мужчина. Они садятся за столик напротив нас и закуривают. Дым от сигарет голубыми волнами поднимается кверху.
«Всё это хорошо, — говорит капитан. — Но мне здесь одно не нравится — публика слишком хорошо одета. Посмотрите на этого типа, что с дамой напротив? Наверное, все бывшие крупные нацисты. Попрятались здесь в глуши, а мы вот теперь в их гнездо попали. Заметили вы кучку молодых парней — зашли, пошептались и опять ушли! Все это мне кажется очень подозрительным».
«Ну, тогда пойдемте спать, — предлагаю я. — Утро вечера мудренее».
«Ох, спать, — морщится инженер-полковник. — Надо будет посмотреть, куда окна выходят».
Когда мы поднимаемся на верхний этаж в отведённые нам комнаты, инженер-полковник и капитан начинают рекогносцировку. Они открывают и закрывают окна, потом проверяют прочность задвижек.
«Нам говорили, что здесь ручные гранаты в окна бросают», — поясняет капитан.
Затем он выходит в коридор и пытается проверить, не заняты ли соседние комнаты вервольфами. В заключение он пробует прочность запоров на дверях.
