Когда-то у Лань было другое имя, но затем элантийцы вторглись в ее королевство, убили мать девушки, а магию объявили вне закона. Теперь по ночам Лань поет на улицах Хаак Гуна, а днем разгадывает загадочное появление метки на руке. Таинственный знак – иероглиф, который никто, кроме Лань, не может увидеть.Однажды ночью, в попытках скрыться от страшной судьбы, девушка встречает таинственного юношу. Зен – один из легендарных магов Последнего царства. Ходили слухи, что эту магию даровали демоны, однако теперь Зену приходится спасаться, чтобы скрыть свой дар от элантийцев.Когда Зен находит Лань, он узнает, что девушка обладает способностью, запечатанной в ее метке и скрытой от чужих глаз. Вместе они прокладывают путь к Туманным горам Последнего царства, к ордену мастеров, планирующих свергнуть режим Элантии. Да начнется битва за Последнее царство!
??????,????,????
Моим родителям и их родителям
Читайте в серии
«ПЕСНЬ ПОСЛЕДНЕГО КОРОЛЕВСТВА»
Песнь серебра, пламя, подобное ночи
Продолжение следует…
Amelie Wen Zhao
SONG OF SILVER, FLAME LIKE NIGHT
Text copyright © 2023 by Amelie Wen Zhao All rights reserved.
– 500 циклов
Девяносто девять кланов сражаются друг с другом за территорию. Выживают только несколько доминирующих представителей (в первую очередь Мансорианский клан из Северных степей и клан Сун из Южных долин), которые становятся могущественной силой, превращающей другие кланы в простых землевладельцев.
Цикл 0-591
Доминирующие кланы создают могущественные государства. В попытке укрепить власть их правителям присваивается титул «король». Возникают территориальные споры, однако большую часть этой эпохи доминирующие кланы не развиваются.
Ближе к концу генерал Чжао Чжун из могущественного Центрального царства Хин начинает войну с целью объединения других вождей в единое царство Хин. Мансорианский клан вместе со своими землевладельцами ведет ожесточенную борьбу, но несет тяжелые потери. Клан Сун сдается, и его члены становятся советниками императора. Генерала Чжао провозглашают первым императором Цзинь.
Цикл 59-344
За объединением некогда раздробленных кланов начинается эра стабильности, в которой первый император Цзинь и его предки проводят политику, направленную на стимулирование экономического развития новообразованного государства. Наиболее примечательным является описанный способ стандартизации всей практики в пределах Срединного царства, как способ ограничения власти завоеванных кланов. Вспыхивающие на протяжении всей этой эпохи восстания мятежных кланов быстро подавляются армией императора.
В конце данного периода императором Янь Луном (Император-Дракон) овладевает навязчивая идея о возможном восстании мансориан. Он считает, что всему виной политика императора Цзиня, позволяющая Девяноста девяти кланам сохранять свои собственные земли, культуру и быт. Слабый и жадный, в попытке удержать власть он вызывает Алого Феникса, Бога-Демона, что пребывал в глубоком сне под контролем его семьи, и начинает собственную военную кампанию с целью уничтожить Девяносто девять кланов.
Мансорианский генерал Ксан Толюйжигин, связанный с Богом-Демоном Севера Черной Черепахой, возглавляет контратаку. К нему присоединяются бывшие союзники клана. Они проигрывают, и в припадке ярости Ксан Толюйжигин бежит на север, по пути разрушая города Хин и убивая мирных жителей. По сей день неясно, где нашел успокоение его дух и нашел ли он его вообще.
Цикл 1344-1424
Девяносто девять кланов почти уничтожены, разбросаны по стране и вынуждены уподобиться народу Хин. Последнее царство просуществовало всего восемьдесят циклов. Затем, в тридцать втором цикле правления династии Цин под властью Светящегося Дракона, императора Шо Луна, происходит вторжение элантийцев.
Год 1 (цикл 1424) – Наши дни
Силу заимствуют, а не создают.
Последнее королевство хоть и было поставлено на колени, но отсюда открывался прекрасный вид.
Лань опустила пониже бамбуковую шляпу и приоткрыла губы от удовольствия, когда прохладный вечерний ветерок коснулся прядей ее шелковистых черных волос. После целого дня работы на местном рынке по ее шее стекал пот, а спина болела от побоев, которые девушка получила от Госпожи Мэн за кражу конфет с кухни чайного домика. Но в редкие моменты, подобные этому, когда спелое и набухшее, как мандарин, солнце нависало над сверкающим морем, в том, что осталось от завоеванных земель, все еще можно было увидеть красоту.
Город Хаак Гун развернулся перед Лань лоскутным одеялом противоречий. Везде, от изогнутого карниза до крытой серой черепицей крыши, висели красные фонари, петляя между пагодами и внутренними двориками, окутанными ореолом ночных базаров и вечерних ярмарок. На далеких холмах в своих чудаковатых, построенных из камня, стекла и металла домах, обосновались присматривающие за миром, точно боги, элантийцы. Горизонт отливал сумеречной аурой искусственного света, проникавшего сквозь витражи и мраморные дверные арки.
