Вот только он не дышал, произошло нечто совсем неожиданное.
Острая, жгучая боль пронзила его от подмышек почти до пояса. Что-то пробежалось по его коже, щекоча.
Непреодолимое желание глотнуть воздуха исчезло.
Что-то внутри, какая-то способность, о которой Оберон и не подозревал, заставило его сосредоточиться на том, что сотворила Кэсси. Он изменился, тело трансформировалось, чтобы принимать кислород, содержащийся в воде. По бокам, рядом с легкими, выросли жабры, всасывая воду, доставляя живительный элемент прямо в кровоток и удаляя углекислый газ, который мог убить.
Ой. Так вот как дышал морской народ. Теперь, когда его тело поняло процесс, Оберону больше не требовалось дыхание Кэсси. Он мог преображаться, когда пожелает.
Какие еще способности были утрачены вместе с воспоминаниями? Сможет ли он отрастить крылья и летать? Зарыться под землю? Превращать свинец в золото?
Ему не терпелось узнать.
Когда Кэсси начала отстраняться, он отреагировал инстинктивно. Оберон не собирался отпускать девушку, так как только стал наслаждаться поцелуем.
Он крепко ее обнял, не позволяя отступить. Ему уже не было больно, поэтому он не спешил отказываться от удовольствия. Оберон боролся со своим влечением, боясь, что она станет такой же, как Титания.
Но Кэсси доказала, что совсем не была похожа на неверную бывшую. Черт, она храбро бросилась в воду, несмотря на страх, чтобы помочь ему. Оберон сомневался, что Титания поступила бы так же, даже когда их отношения процветали.
Кэсси вздрогнула от его прикосновения. Ее губы находились всего в нескольких дюймах от его. Они пристально смотрели друг на друга. Выражение лица Кэсси было шокированным. Ее руки сжимали его предплечья почти до боли. Несмотря на то, что ее ногти превратились в короткие острые когти, Кэсси не проткнула кожу Оберона.
Шок сменился страстным желанием, когда Оберон коснулся ее губ. Он крепко обнял Кэсси за талию, скользя ладонями по бокам к бедрам. Ощущение ее кожи, прохладной и упругой, было удивительно эротичным. Когда девушка закрыла глаза и расслабилась в его объятиях, позволяя вести себя, полностью подчиняясь…
Было ли на свете чувства лучше, чем капитуляция женщины? Ее доверие как ни что другое успокоило его волнение. Оберон не заслужил такого отношения, тем не менее Кэсси предоставила ему право обнимать ее и защищать. Он чувствовал это в каждом движении. Девушка отдала ему ведущую роль. Поцелуй был медленным и сладким, все сильнее распаляя желание. Оберон полностью сосредоточился на Кэсси, и вскоре все остальное перестало иметь значение. Ни воспоминания, ни корона, ни даже вероломная бывшая. Не было ничего, кроме теплой, податливой морской нимфы в его объятиях, сводившей с ума.
Когда Оберон, наконец, оторвался от ее губ, в его голове осталась единственная мысль — нужно закрепить связь, чтобы больше никогда не отпускать Кэсси.
Девушка с все еще закрытыми глазами облизнула губы и крепче обняла его за шею. Они находились так близко друг к другу, что Оберон видел крошечные чешуйки на ее переносице, которые переходили на лоб, словно жемчужная пыльца. Наконец, Кэсси открыла глаза.
Они пристально смотрели друг на друга. Неожиданно Оберон обнаружил, что страсть ушла с ее лица, медленно сменившись печалью. Кэсси ослабила хватку на его шее, осторожно высвобождаясь из объятий. Оберону отчаянно хотелось спросить ее, что случилось, почему она отстранилась, но у него не хватало дыхания, чтобы хоть что-то произнести. Просто не было возможности объяснить, насколько он не хотел ее отпускать. Кэсси окинула взглядом его лицо, словно прощаясь.
Прежде чем он успел сделать что-то большее, чем просто потянуться к ней, Кэсси запела. Все мысли о том, чтобы обнять ее, вылетели у него из головы, так как Оберона захлестнула дикая волна воспоминаний собственной жизни.
Глава 9
Магия, из которой состояла суть Кэсси, текла сквозь тела. Песня взлетала, наполняя воду вокруг звуками жизни Оберона. Темные нити, опутывавшие его воспоминания, разлетелись вдребезги от вибрации ее голоса, освобождая Верховного Короля от зла, угрожавшего его поглотить.
Уязвимость к влиянию Черного Двора исчезла. Оберон больше никогда не забудет свою жизнь, потому что Кэсси позаботилась об укреплении гармоний, которые никто не сумеет разрушить. Он останется самим собой до тех пор, пока смерть не заберет его из этого мира. Но даже тогда его песня будет влиять на окружающих, живя в мире через те мелодии, с которыми соприкасалась ранее.
Кэсси никогда не пела для кого-то, чья песня была такой длинной и сложной. Те обрывки, которые ей удалось восстановить, были ничем по сравнению с целостностью всей мелодии. У большинства людей, которых она исцеляла, в основе лежала одна-единственная песня с незначительными гармониями, которые усиливали или умиляли мелодию. Но Оберон был другим. Теперь, когда его гармонии освободились, раздалось множество голосов, создавая симфонию.
