Кэсси улыбнулась и протянула руку.
— Так давай выясним.
Когда Этьен принял ее ладонь, пусть и неохотно, ей захотелось торжествующе спеть. Его можно было спасти, если предоставить достаточно времени и чертовски много указаний.
— Нам нужно обсудить, кто мог бы стать для тебя хорошим отцом, — Кэсси начала осторожно выводить его из комнаты, продолжая удерживать глазами взгляд Этьена. По сути, девушка пятилась задом, но все равно была бесстрашна, так как была уверена, что Оберон находился рядом и был готов в любую секунду ее поддержать. — У тебя есть кто-нибудь на примете, с кем ты хотел бы поработать?
— Только не Блэкторн, — уверено заявил Этьен.
— Хорошо. Я думала о ком-нибудь постарше. Мы могли бы попросить рекомендации у Робина.
Этьен прикусил губу. Его клыки все еще торчали наружу, значит, мужчина все еще испытывал голод… или злился.
— Я.… поговорил бы с Хобом, — на его лице опять отразилось смущение, что разрывало сердце Кэсси. — Я не собирался причинять боль леди Гудфеллоу.
— Знаю, — он был напуган, фактически пребывал в ужасе, когда проснулся голодным в незнакомом месте, а все его чувства обострились. Этьен среагировал инстиктивно и был готов расплатиться за содеянное. — Я все объясню Робину.
Этьен остановился, заставив ее замереть посреди коридора.
— Я…
Кэсси наклонила голову, молча поощряя его продолжать.
— Я рад, что Верховный король нашел тебя.
Она усмехнулась, когда позади него Оберон пробормотал:
— Как и я.
Глава 19
Оберон уставился в компьютер и сделал глубокий вдох. Во время предстоящего разговора ему придется приложить усилия, чтобы держать себя в руках. Если Глорианна попытается хотя бы намекнуть на оскорбление его пары, то Оберон сорвется, а затем дорого заплатит. Кухонный работник, который был причастен к его отравлению, был взят под стражу. Робин и Рэйвен вели допрос. Отец и сын вытянули из женщины много информации, но все указывало исключительно на Атлантиду и бывших короля и королеву.
Глорианна была слишком умна, чтобы засветиться в соучастниках государственной измены.
— Оберон?
Он поднял глаза и вымученно улыбнулся. Кэсси вошла в кабинет, а за девушкой внутрь проследовала вездесущая тень. Ее дополнительная охрана приобрела статус постоянной, а Мойра, Дункан и Джейден переехали жить в Серый Дворец до тех пор, пока вампир не найдет своей чете замену, которую согласовал бы Робин. Мойра постоянно помогала Люси, которая по секрету сообщила Оберону, что не задумываясь наймет Мойру своей помощницей. Лепрекон произвела на всех впечатление своими организаторскими способностями, доказав, кто из Малмейн-Блэкторнов действительно заботится о повседневном управлении кланом. Дункан, с другой стороны, продолжал заниматься тем, чем умел, продвигая интересы как Оберона, так и клана Блэкторнов с тонким остроумием и многовековым знанием устройства придворного мира.
Тем временем Робин пытался выяснить, работали ли две королевы сообща, или Черные совершенно случайно оказались на той злополучной дороге более месяца назад.
Оберон не верил в совпадения, но для обвинения требовались неопровержимые доказательства. Как бы то ни было, наказание Глорианны не могло быть и близко таким суровым, как ему хотелось бы. Собранные улики годились лишь для правосудия над малым двором, который подчинялся самой Глорианне. Оберон уже не в первый раз сталкивался с подобным маневром со стороны обоих королев. Используй меньший двор, который самостоятельно разберется с последствиями. Танец Благих и Неблагих, который Король очень хотел бы закончить раз и навсегда.
— С тобой все в порядке? — Кэсси села на край стола рядом с компьютером и взяла Оберона за руку. — Я ощущала твое напряжение всю дорогу от кабинета Люси.
Он поморщился.
— Ах. Я не хотел тебя беспокоить, — Оберон все еще привыкал к истинной паре, которая могла чувствовать его эмоции. Черт, да он до сих пор не привык, что слышал ее эмоции. Но зачастую в ее песне ярко звучала именно забота о нем. — Я готовлюсь позвонить Глорианне.
— Хочешь, я буду рядом?
Одно из многих, очень многих качеств, отличавших Кэсси от Титании, было ее мгновенная готовность прийти ему на помощь. В подобной ситуации Титания упорхнула бы со своими фрейлинами или, что еще хуже, настояла бы на том, чтобы Оберон отложил неприятную задачу, а сам принялся развлекать жену. И когда-то, давным-давно, он бы согласился. Сделал бы все возможное, чтобы осчастливить истинную пару, не подозревая, что она постепенно захватывала власть при дворе.
