— Однажды ты сказала, что ничто не может по-настоящему изменить мелодию, только наши гармонии, — Оберон начал расстёгивать рубашку, пока Кэсси помогала ему с запонками. — Ты никогда бы не стала как Деметрия. Потому что в тебе нет зла.
Она стянула рубашку с его плеч, когда Оберон приступил к расстегиванию брюк, нетерпеливо стряхивая ткань в рук. Кэсси заскользила руками по его груди. Гладкая кожа была такой теплой и соблазнительной. Его длинные серебристые волосы коснулись сосков.
— Как по мне, то ты здесь самый красивый, — она откинула волосы его с плеч, наслаждаясь тем, как они струятся по ее рукам.
Брюки упали на песок. Оберон отбросил ногой ткань так же, как Кэсси поступила со своими джинсами.
— Давай каждый останется при своем.
Прежде чем Кэсси успела возразить, Оберон завладел ее ртом, целуя с такой нежностью, что у нее подогнулись колени. Мужчина опустил ее на песок, прогоняя все мысли о неудобстве. Эрекция, горячая, твердая и уже влажная на головке, коснулась ее ноги.
— Споешь для меня, моя сирена?
Он лизнул ее сосок, обдавая горячим дыханием влажную вершинку. Кэсси застонала, выгибая спину, чтобы привлечь его ближе. Она хотела, чтобы Оберон пососал твердую горошину, а затем вошел в лоно.
— Вот так, Кэсси, — он втянул ее сосок в рот, как она и хотела, но быстро отстранился. — Спой для меня, — Оберон повторил дразнящие действия со вторым соском, облизывая и нежно дуя на плоть.
Как же хорошо. Но в поддразнивание могли играть двое. Кэсси провела пальцем по его эрекции, прослеживая пульсирующую вену от основания до головки. Мужчина закрыл глаза и отдался ее прикосновению. Обхватив ладонью ствол, девушка стала массировать яйца, вызвав низкий, гортанный стон у своей паре.
— Только если ты споешь для меня.
— Предлагаю дуэт, — Оберон открыл глаза. Его взгляд из-под тяжелых век был соблазнительным. — Идеально.
Оберон прикусил мочку уха Кэсси и начал целовать ее шею. Девушка замурлыкала от удовольствия, наклоняя голову, чтобы предоставить ему лучший доступ. Его руки стали поглаживать ее бока, которые все ярче сияли с каждым касанием.
— Такая красивая, a stór, — он начал что-то шептать на том лирическом языке, которого Кэсси не понимала, осыпая поцелуями ее кожу в перерывах между тихо произносимыми словами, которые звучали почти как молитва.
Девушка запела о его дыхании на своей коже, о руках, скользящих по ее чешуе, о любви, которую она чувствовала. Мелодия была как никогда громкой, сливаясь с его словами и добавляя новые гармонии к общей песне. Оберон любил ее с благоговением, присущим богиням, и она таяла от его прикосновений.
Когда мужчина, наконец, вошел в лоно, это было медленное, плавное скольжение. Он наполнял ее снова и снова, ведя к вершинам. Занятие любовью этой ночью отличалось легкостью, без оглядки на время и место. У них была вечность, чтобы любить друг друга. И Оберон намеревался воспользоваться каждой секундой. Кэсси встречала его медленные, глубокие толчки, поклоняясь ему каждый раз, когда принимала в свое тело.
Она пристально смотрела на мужчину, наблюдая за игрой эмоций на его лице, читая удовольствие, которое он получал, любовь, которую пытался передать. Кэсси запустила руки в его волосы и потянула вниз, целуя с той же сладкой преданностью, как когда они скрепляли свои клятвы.
Оргазм неуклонно приближался. Все ее тело стало покалывать. Кэсси обвила ногами его талию и запела еще громче, выражая всю свою стратсь.
— Ты навсегда в моем сердце. Ты идеальная, любимая, — Оберон вздрогнул. Его дыхание стало прерывистым. — Скоро, Кэсси.
— Скоро, — она откинула голову назад, дрожа от желания кончить.
Он уткнулся лицом в ее шею, осыпая поцелуями. Из Оберона лились клятвы в вечной любви, иногда по-английски, иногда по-гэльски, а иногда на том великолепном языке, который Кэсси теперь твердо решила выучить.
Девушка ахнула, когда пульсирующая потребность превратилась в умопомрачительный экстаз. Оргазм пронесся по ее телу, лишая дара речи. Перед ее глазами потемнело, тело напряглось. Ее кульминация все продолжалась и продолжалась. Долгое, медленное нарастание привело к такому глубокому удовольствию, что Кэсси потерялась в неге.
Но скоро, слишком скоро, все закончилось, заставив девушку с трудом втянуть воздух в измученные легкие. Оберон рухнул на нее сверху, истощенный собственным оргазмом. Его кожа была скользкой от пота. Волосы мужчины окружали их серебристым коконом, скрывая от мира прядями лунного света.
В конце концов он скатился с нее, оставив замерзать. Затем Оберон взял ее руку, поднес к губам и поцеловал тыльную сторону ладони.
— Я люблю вас, миссис Эргитайн.
Кэсси улыбнулась.
— А я вас, мистер Эргитайн.
Они смотрели друг на друга.
— Хочешь поплавать?
