— Он вытащил меня через дверь между этим миром и его миром. Мне тоже казалось, что у меня поехала крыша. — Эдди «извлекли» не из этого мира, близкого, но другого, и он тогда сидел на героиновой игле, и сидел крепко, но не стоило запутывать и без того сложную ситуацию такими подробностями. Однако он не мог не задать еще один вопрос, до того, как они спустились бы вниз к Роланду и начался бы настоящий разговор.
— Позвольте спросить вас, сэй Кинг… вы знаете, где находится Кооп-Сити?
Кинг как раз перекладывал ключи и монеты из карманов мокрых джинсов в сухие. Правый глаз он прищурил, чтобы в него не попадал дым сигареты, висевшей в уголке рта. Тут он посмотрел на Эдди, брови приподнялись.
— Это не проверочный вопрос?
— Нет.
— И вы не пристрелите меня из большого револьвера, что висит у вас на бедре, если я ошибусь?
Эдди чуть улыбнулся, решив, что для Бога Кинг — неплохой парень. Потом напомнил себе, что Бог убил его младшую сестру, использовав в качестве орудия убийства пьяного водителя, и его брата Генри. Бог создал Энрико Балазара и сжег Сюзан Дельгадо на костре. Улыбка поблекла. Но он ответил:
— Никого здесь не застрелят, сэй.
— В таком случае я уверен, что Кооп-Сити находится в Бруклине. Откуда вы родом, если судить по вашему выговору. Итак, я выиграл ярмарочного гуся?
Эдди дернулся, словно в него вонзили иголку.
— Что?
— Так, бывало, говорила моя мать. Когда мой брат Дейв и я быстро справлялись с ее поручением, то слышали от нее: «Мальчики, вы выиграли ярмарочного гуся». Такая у нее была шутка. Так я выиграл приз?
— Да, — ответил Эдди. — Разумеется.
Кинг кивнул, затушил окурок.
— Вы — хороший парень. А вот о вашем приятеле я такого сказать не могу. Никогда не мог. Думаю, это одна из причин, по которым я забросил тот роман.
Кинг в очередной раз удивил Эдди. Он поднялся с кровати.
— Забросили роман?
— Да. «Темную Башню», так он назывался. Должен был стать моим «Властелином колец», моим «Горменгастом»[87], моим как ни назови. Когда тебе двадцать два, амбиций у тебя хоть отбавляй. Но потребовалось не так уж много времени, чтобы понять — это слишком большая задача для моего маленького мозга. Слишком… ну, не знаю… неподъемная. Полагаю, это слово не хуже других. А потом, — добавил он, — я потерял конспект романа.
— Потеряли?
— Отдает безумием, не так ли? Но писательство — и есть занятие безумцев. Вы знаете, что однажды Эрнест Хемингуэй оставил в поезде сборник коротких рассказов?
— Правда?
— Правда. У него не было ни второго экземпляра, ни третьего, ни черновиков. Только первый, и он потерялся. Что-то подобное произошло со мной. Как-то крепко выпив, а может, закинувшись мескалином, я написал схематичный план фантастической саги на пять или десять тысяч страниц. Думаю, конспект получился отличный. И по форме. И по стилистике. А потом я его потерял. Возможно, конспект сдуло с багажника моего мотоцикла, когда я возвращался из какого-нибудь гребаного бара. Никогда раньше такого со мной не случалось. Я всегда бережно отношусь к своей работе, чего не могу сказать об остальном.
— Понятно, — кивнул Эдди, и у него возникло желание спросить: «А не крутились ли поблизости люди в кричащих одеждах, аккурат в те дни, когда ты потерял конспект? Такие люди, что любят ездить на больших автомобилях? „Низкие люди“, если давать им общую характеристику. Или, может, рядом был кто-нибудь с красной отметиной на лбу? Которая выглядела как кровавый круг? Короче, нет ли у тебя ощущений, что кто-то украл твой конспект? Может, этот кто-то очень не хотел, чтобы ты дописал „Темную Башню“ до конца?»
— Пойдемте на кухню. Нам нужно посовещаться. — Эдди очень бы хотелось знать, а о чем, собственно, им нужно посовещаться. Но в любом случае тему следовало найти верную, потому что это был реальный мир, не допускающий повторов.
Роланд понятия не имел, как засыпать кофе, а потом включить стоящую на столике у плиты кофеварку, но зато нашел на одной из полок старый, помятый кофейник, практически ничем не отличающийся от того, что в стародавние времена вез с собой Ален Джонс, когда трое мальчишек отправились в Меджис считать скот. Плита сэя Кинга работала на электричестве, но даже ребенок сообразил бы, как включаются горелки. Когда Эдди и Кинг спустились на кухню, вода уже закипала.
— Я не пью кофе. — Кинг направился к холодильному ящику, обходя Роланда по широкой дуге. — И обычно я не пью пива до пяти часов, но, пожалуй, сегодня сделаю исключение. Мистер Дин?
— Кофе меня устроит.
— Мистер Гилеад?
— Дискейн, сэй Кинг. Я тоже выпью кофе и говорю, спасибо тебе.
Писатель открыл банку, дернув за встроенное в крышку кольцо (Роланд решил, что это потрясающе умно, но при этом чистое расточительство). Послышалось шипение, потом кухню наполнил приятный запах
(
