Полдюжины жуков выскочили из-под одного из столов и уставились на нее глазами на ножках. Ужасающе умными глазами. Их мандибулы издавали звуки, похожие на смех.
Миа обернулась к дверям и увидела двух «низких людей», которые их и закрывали. Да, это были маски. Стоя рядом с охранниками, не составляло труда определить, что их черные волосы нарисованы. Миа посмотрела на Сейра — сердце у нее упало.
Слишком поздно.
Слишком поздно что-либо предпринять, кроме как рожать в этой дурной компании.
Сейр убрал руки, когда она оборачивалась к двери. Потом вновь взял ее за левую руку. В тот же момент она почувствовала, что ее схватили из правую. Повернув голову, увидела толстуху в серебристом платье. Ее безразмерный бюст так и рвался наружу, платью с трудом удавалось удержать его. Кожа предплечий висела складками, от нее шел удушающий запах талька. На лбу алела рана, заполненная кровью, которая не вытекала из нее.
«Так они дышат, — подумала Миа. — Так они дышат, когда носят свои…»
Из-за нарастающего смятения Миа практически забыла про существование Сюзанны Дин, а уж про Детту — подавно. Поэтому, когда Детта Уокер выступила вперед, какое там, выпрыгнула вперед, Миа не смогла ее остановить. И увидела, как ее руки вскинулись, словно сами по себе, а ногти вонзились в пухлую щеку женщины в серебристом вечернем платье. Женщина вскрикнула, а вот, странно, но факт, остальные, включая Сейра, загоготали, словно никогда в жизни не видели ничего более забавного.
Маску человечности стянули с этой «низкой женщины», потом сорвали. Сюзанне вспомнились ее последние мгновения в галерее замка, когда все застыло, а небо разорвалось, как бумага.
Детта почти полностью сорвала маску. На кончиках ее пальцев повисли ошметки какого-то материала, похожего на латекс. А под маской оказалась голова огромной красной крысы, мутанта с желтыми зубами, растущими на наружной поверхности щек, и белыми червяками, извивающимися в ноздрях.
— Плохая девочка. — Крыса потрясла пальцем перед лицом Сюзанны-Мио. Другая рука по-прежнему сжимала ее предплечье. Напарник женщины, «низкий человек» в безвкусном смокинге, от смеха аж согнулся пополам, и в этот момент Миа увидела, что сзади из его брюк что-то торчит. Слишком костлявое, чтобы быть хвостом, но решила она, ничего другого там торчать не могло.
— Пошли, Миа. — Сейр потянул ее вперед. Потом наклонился, заглядывая в глаза, как любовник. — Или это ты, Одетта? Ты, не так ли? Это ты, лезущая во все щели, сверхобразованная, доставляющая массу хлопот негритоска?
— Нет, это я, крысомордый белый говнюк! — рявкнула Детта, а потом плюнула Сейру в лицо.
От изумления у Сейра отвисла челюсть. Но он тут же закрыл рот и нахмурился. В обеденном зале вновь воцарилась тишина. Он вытер слюну с лица, с маски, что носил на лице, посмотрел на мокрую ладонь, не веря своим глазам.
— Миа? — спросил он. — Миа, ты позволила ей плюнуть в меня? В меня, крестного отца твоего ребенка?
— Ты шакалье дерьмо! — выкрикнула Детта. — Ты сосешь член своего папаши, ковыряясь пальцем в его жопе, и это все, на что ты способен! Ты…
— Выгони ее! — проревел Сейр.
И на глазах вампиров и «низких людей», собравшихся в обеденном зале «Дикси-Пиг», Миа это и сделала. Результат получился удивительным. Голос Детты начал слабеть, словно ее выводили из зала (скажем, вышибала, ухватив за загривок). Она уже не пыталась говорить, только хрипло смеялась, но вскоре стих и смех.
Сейр постоял, сцепив перед собой руки, пристально глядя на Миа. Смотрели на нее и остальные. Где-то за гобеленом, изображающим ужинающих рыцарей и их дам, смеялась и болтала другая группа посетителей ресторана.
— Она ушла, — наконец ответила Миа. — Плохая ушла. — Даже в тишине обеденного зала голос ее услышали далеко не все, потому что говорила она шепотом. Она не поднимала глаз, щеки ее побледнели как полотно. — Пожалуйста, мистер Сейр… сэй Сейр… теперь, когда я сделала все, как вы просили, пожалуйста, скажите, что вы говорили мне правду и я смогу воспитывать моего малого. Пожалуйста, так и скажите! Если скажете, то никогда не услышите о другой, я клянусь в этом лицом отца моего и именем матери, клянусь.
— У тебя не было ни отца, ни матери, — ответил Сейр. В голосе слышалось презрение. Состраданию и жалости, о которых она молила, места в его глазах, разумеется, не нашлось. А красная дыра во лбу наполнялась и наполнялась кровью, которая не расплескивалась.
Вновь боль, еще более сильная, чем раньше, вонзила в Миа свои зубы. Миа пошатнулась, но на этот раз Сейр и не подумал поддержать ее. Она упала перед ним на колени, положила руки на его шероховатые, блестящие, из кожи страуса туфли и снизу вверх посмотрела на бледное лицо. Он смотрел на нее поверх ярко-желтого пиджака спортивного покроя.
— Пожалуйста, прошу вас, сдержите данное мне обещание.
