– В целях предосторожности, Вако.
– Предосторожности против чего?
– Ты любишь ее. Мы не можем без тебя, но ты любишь ее. Она – угроза для нас.
– Никакая она вам не угроза. Я же дал слово вашим родителям!
– Слово легко нарушить, Вако. Она должна умереть.
– Умереть? — Вако подложил правую руку под колени Ханы и поднял ее с земли. — Я уношу ее за пределы вашей досягаемости. Она не умрет!
– Умрет. Мы должны защитить себя. Мы убьем ее разум, ты не успеешь унести ее отсюда. Вако облизал губы.
– Не смейте! Не смейте так поступать со мной.
– Мы должны защитить себя, Вако! Вако наклонил голову, его щека соприкоснулась с лицом Ханы.
– Как вы не понимаете? Ведь после того, как я умру, кто-то другой должен взять на себя заботу о вас. Ведь вам сидеть в скорлупе почти триста лет. А я проживу еще лет пятнадцать, от силы двадцать. И то, кто знает?
Яйца молчали.
Вако поднял голову:
– Поймите, когда меня не станет, кто-то другой должен будет позаботиться о вас. То есть я должен оставить после себя ребенка. А для этого мне нужна женщина. Эта женщина... Хана. Убейте ее – и вы убьете себя. — Вако отвернулся от холмика. — Теперь я могу унести ее? Отвечайте!
Их мысль пришла к нему робкая, полная раскаяния.
– Если мы отдадим ее тебе, Вако, ты обещаешь не наказывать нас?
– Обещаю.
И Вако зашагал прочь, неся на руках безвольное женское тело. И хотя она не слышала его, он прошептал ей на ухо:
– Разрази меня гром, но я люблю тебя.
Много ночей спустя в лагере дорожно-строительной бригады посреди Великой топи Крошка Вилл смущенно оторвала губы от губ Пита.
– Ой, Пит, лицо у меня просто горит.
– И у меня тоже.
Вилл обвела взглядом темный лагерь:
– Вдруг нас кто-нибудь видит?
– Ну и что? — Он обнял ее за плечи. — Расслабься, Вилл. А то ты как доска. Спи. Паки скоро начнет всех будить. За завтрашний день он хочет проложить пять миль дороги. Так что давай-ка спать.
– Не могу, — пискнула Вилл.
– В чем дело!
Девушка уткнулась ему носом в грудь:
– Не знаю. Разные сомнения лезут в голову.
Пит обхватил ее обеими руками:
– Ну сама подумай. Мы любим друг друга – я тебя, ты меня. И так будет всегда. Какие еще могут быть в этом сомнения? Она заглянула ему в лицо, а он смахнул слезы с ее глаз.
– Пит...
– Не плачь, Крошка Вилл. Мы ведь ничего плохого не сделали.
– Пит?
Он поцеловал кончик ее носа:
– Что?
Ее рука скользнула ему под рубашку и погладила грудь.
– Я люблю тебя.
Пит быстро огляделся по сторонам. После дневных трудов дорожно-строительный лагерь спал сном праведника.
– М-м-м. — Он попытался что-то сказать, но не нашел слов. С его телом происходили какие-то странные вещи.
– Я, э-э-э...
– Пит? — Ее рука начала расстегивать ему рубашку.
– Ч-ч-ч-то?
– Скажи, что любишь меня. Скажи, что любишь меня больше всего на свете.
Она до конца расстегнула ему рубашку и поцеловала грудь.
Он крепче сжал ее в объятиях, затем высвободил одну руку и приподнял ее подбородок к своему лицу.
– Я никогда еще не испытывал ничего подобного. Я люблю тебя, Вилл. Я люблю тебя больше, чем что бы то ни было в этой вселенной.
Он сглотнул застрявший в горле ком и прикоснулся к ее губам.
<p>Глава 13</p>
