– Хоть понимаешь, что значат эти слова?
Девушка покачала головой, не переставая горестно рыдать.
Даос помолчал немного и только потом вынул из-за пазухи белый фарфоровый бутылек, который украшал синий узор. Стоило ему выдернуть красную пробку, как вокруг тут же разлился легкий аромат. Цзин Нин тихо произнес:
– Это снадобье, изготовленное из кровавого лотоса с гор Тянь-Шань, оно поможет тебе достичь десятилетнего прогресса за три дня и в течение пятидесяти лет совершенствоваться в два раза быстрее обычного. Можешь считать это подарком учителя… – Он едва успел договорить, как нежная белая ручка уже выхватила из его ладони фарфор.
Мо Хуа запрокинула голову и одним глотком осушила все его содержимое.
Даос сощурил глаза, и в его легком тоне зазвучала нотка угрозы:
– Тебе следовало бы сначала отблагодарить учителя за доброту.
С полным ртом снадобья девушка распахнула большие невинные глаза и едва разборчиво спросила:
– Учителя чашто делают своим ученикам пливетственные подавки?
Цзин Нин знающе кивнул.
– Где же подарок ученицы в благодарность учителю?
Она закатила пару круглых глаз и, проглотив остатки снадобья, радостно пропела:
– А вот. – Она подскочила на ноги и, подпрыгнув к Цзин Нину, быстро и как следует поцеловала его.
От такой неожиданности бесстрастное, точно зеркало, сердце мужчины пропустило удар. На лице Мо Хуа перед ним расплылась ослепительная улыбка.
– В благодарность за добро у нечисти нет большего подарка, нежели обещание себя, разве нет? Поэтому я обещаю себя учителю, а?
Цзин Нин долгое время молчал, а потом, вынужденно отведя взгляд, горестно вздохнул:
– И все же тебе сначала стоит поучиться культуре.
Девушка посмотрела на него с предвкушением:
– Я в вашем распоряжении, учитель.
Цзин Нин невольно отклонил голову, вдруг испытав желание сорваться с места и сбежать. Но, выдержав долгий взгляд Мо Хуа, он с притворным равнодушием произнес:
– Лучше мне сначала научить тебя заклинаниям.
– Буду учить все, что предложит учитель. Все равно теперь я ваша.
Слова эти прозвучали для даоса слегка странно, но, поразмышляв с максимальной беспристрастностью, он решил, что в них не было ничего странного, ведь Мо Хуа действительно была его ученицей. Тогда он кивнул:
– Однако помни, что я учу тебя заклинаниям для твоего собственного совершенствования – ни в коем случае не используй их во вред другим. А если нарушишь мои заветы, я сам тебя заберу.
Мо Хуа моргнула, глядя на него, и ничего не ответила.
– Ты поняла?
Она почесала голову:
– Не совсем, вы же не сказали, куда заберете… Себе в жены?
Сделав глубокий вздох, Цзин Нин медленно закрыл глаза.
– Пожалуй, мне необходимо сначала отыскать мастера, который научит тебя манерам.
Девушка склонила голову, скрывая за обиженным видом улыбку, ведь учитель не знал, что нарисовавший ее ученый человек сам был прекрасным мастером.
В третий месяц года улицы Цзиньчэна заполняли летающие лепестки цветов, а пух плакучих ив на берегу укрыл всю поверхность реки. Там, сидя на носу лодки, увлеченно пела песню девушка в желтом платье:
– На горах растут деревья, а из тех тянутся ветви. Сердце мое радуется вам, господин, ах, но вы слепы[4].
Дослушав эти строчки, раскачивающий весла лодочник расхохотался и обратился к попивающему в одиночестве чай Цзин Нину:
– А ты пользуешься у девушек популярностью, братец.
– Она лишь учит песни, которые поют другие, смысл ей неведом, – невозмутимо ответил тот.
Тут звук пения прервался, и Мо Хуа недовольно произнесла:
– Смысл этих слов я понимаю, и не только этих, еще я понимаю: «Камыш у воды пышен и зелен, осенние росы сменяются льдом. Где тот, кто в мыслях моих? Он…»[5] Он…
Даос весело вскинул голову:
– Ну где же?
Мо Хуа, застыв, смотрела на берег реки. Цзин Нин проследил за ее взглядом, но увидел там лишь стоящую неподвижно под деревом ивы девушку в белом. Из-за ветвей разглядеть ее ясно не представлялось возможным, однако едва ли это могло скрыть ее прекрасную наружность – даже одного взгляда издалека было достаточно, чтобы убедиться в том, что незнакомка обладает разрушительной красотой.
Компас в рукаве Цзин Нина дрогнул, и его взгляд слегка помрачнел.
– Лиса-оборотень, – произнес он тихо и мгновенно вскочил.
Не понимая, что происходит, Мо Хуа потянулась бездумно за его рукавом, но не нашла вдруг опоры и упала в реку. Продолжающая движение лодка угодила ей по голове и отправила девушку под воду.
На поверхности не появилось даже пузырей, река под судном казалась неподвижной.
Лодочник побелел от испуга, но не успел прийти в себя, как молодой господин, холодно бросив ему: «Спасай», задержал дыхание и рванул вслед за прекрасной девушкой на берегу. Увидев это, лодочник разразился ругательствами:
– Вот же сердцеед! – Но медлить было нельзя, и парень тоже поспешил прыгнуть в воду, из которой быстро вытащил упавшую в реку девушку.
Как сквозь туман, Мо Хуа услышала, что кто-то ее зовет, открыла глаза и тихо произнесла:
– Учитель Цзин Нин… – Вот только увидела перед собой не его, а промокшего до нитки лодочника.
Он покачал головой и вздохнул:
