Никакой боли, только вздох облегчения. Клинок преодолевает клетку костей вокруг моей свечи и проникает внутрь. Пламя уверенное и постоянное, и я поднимаю его вверх, освещая пространство вокруг себя.
Пещера исчезла, и я одна. Я снова в живом лабиринте дома Прохазки, но кустарники сотканы из воспоминаний, а тропа – из маков. Я брожу по ветреным тропам своего разума, ступая на души тех, кого украли и принесли в жертву. Мысли лопаются под ногами как пузыри, оставляя позади фрагменты чувства, а цветы выдыхают свои имена.
Я прокладываю себе путь через лабиринт и осознаю, что иду по реке из крови, а стены хитроумного лабиринта состоят из костей. Живая изгородь и ветки ежевики пульсируют, трепещут и дышат, теплые и скользкие на ощупь. Как кожа. Как плоть.
Я – мужчина наоборот.
Из центра лабиринта поднимается свечение, и я следую за этим светом, оставляя мрак позади. Когда коридоры живой изгороди открываются, я оказываюсь в помещении, очень напоминающем бальный зал Сновин-холла, красивой комнате с высокими, парящими потолками, как в соборе, в котором всюду – свет, стекло и зеркала. Сквозь окна в зал проникают солнечный и лунный свет и свечение звезд иных миров, а пылинки зависают в лучах, как волшебные огоньки Подземного мира. Это – священное место, храм, и это священный зал моего сердца.
В центре моего сердца находится алтарь, бронзовая чаша с маслом на деревянном постаменте, вырезанном в форме дерева. Я подношу свою свечу к маслу и поджигаю ее, думая о том, не повстречается ли мне другая версия меня – жрица, оракул, королева.
Никто не приходит.
Здесь только я, мое собственное неадекватное я, отражающееся в окружающих меня зеркалах.
Одно из отражений, глядя на меня, согнутым пальцем подзывает меня к себе. Я повинуюсь и подхожу к девушке в зеркале. Я уже давно смирилась с тем, что некрасива, но я не подозревала, что это будет так сильно резать глаза – видеть свою кожу на другой версии себя. Я изучаю свое лицо новыми глазами, как будто я сама себе незнакомка, и замечаю, что я и более, и менее критична к своим чертам. Слабый, заостренный подбородок, лошадиный нос, тонкие губы все еще здесь, но вдохновленные глаза и четкие скулы новые. Или, точнее, они кажутся новыми, поскольку, когда я начинаю диалог, они становятся первыми частями, на которые я обращаю внимание. Первыми частями, которые замечают другие люди.
– Кто ты? – спрашивает отражение.
– Я – Лизель, – отвечаю я.
Девушка качает головой.
– Кто я?
Я моргаю. Я помню беседу – игру – в которую я играла с Королем гоблинов так много лет назад.
Я – девушка, в чьей душе рождается музыка. Я – сестра, дочь, друг, готовый яростно защищать дорогих и близких. Я – девушка, которая любит клубнику, шоколадный торт, пьесы в миноре, минутки отдыха от работы и детские игры.
– Ты – Элизабет, цельная и настоящая, – говорю я своему отражению.
Ее улыбка выглядит грустной.
– Правда?
А разве нет? Когда я разворачиваюсь и смотрюсь в другие отражения, то вижу в зеркалах разные грани себя: девушку с музыкой в душе, дочь, подругу, сестру. Все это – разные стороны меня, настоящей, хотя я вплоть до нынешнего момента не знаю, как я себя разрушила и как теперь собрать все эти кусочки воедино.
Есть зеркала и есть окна, и из окон я вижу разные миры, разные жизни, драгоценных людей, которых я заключила в своем сердце. Маму, Констанцу и папу можно увидеть через окна, ведущие к моей семье, а Кете и Франсуа смотрят на меня с другой стороны. Но из всех этих красивых картинок и перспектив в другие жизни одна только Кете смотрит мне в глаза.
– Лизель, – говорит она.
В руке она держит кольцо. Я всматриваюсь и вижу, что это серебряное кольцо с головой волка, которое я бросила в озеро Лорелеи, кольцо, которое мой сдержанный юноша отдал в качестве обещания.
– Я храню твой секрет, – говорит она. – Я охраняю тебя. Покуда ты не вернешься ко мне, я буду держать твое сердце.
Наши ладони соприкасаются сквозь стекло, наши головы кивают в унисон.
Свет в окне моей сестры гаснет, но свеча продолжает гореть.
Тогда я медленно поворачиваюсь и заглядываю в каждое окно, надеясь увидеть брата или Короля гоблинов. Но как бы я ни старалась, я не могу их найти, поскольку приходится пробираться сквозь несметное число воспоминаний.
– Ты ищешь не в тех местах, – говорит мне мое отражение.
– А где мне искать? – спрашиваю я у нее.
– Не во внешнем мире, – отвечает она. – А внутри себя.
В зеркалах.
Тогда я понимаю.
Не Йозеф и Король гоблинов цельные, а я. Они не реальны, они – куклы, сотканные из теней и плоти. Я не видела их настоящими, не видела их людьми, да и как я могла это сделать, раз они – основы, на которых я стою?
– Выбирай, – сказали мне Древние законы. – Заплати цену, и другой уйдет свободным.
