Песнь тунгуса полностью

И Черный снова рухнул, сотрясаясь под ударами, мотая окровавленной башкой и выбитым глазом на красной жиле.

— Шубу не рвите!

— На! На!..

Черный погружался в Море, только теперь оно было ослепительно красным, он хватал пастью кровавые волны, и среди них мелькали льдинками его кости, когти летели Воронами, шерстинки рассыпались Тайгой, бусинки жира загорались Огнями.

И Черный совершил последний рывок, скрываясь навсегда от Поперечноглазых в этой Тайге над Огнями и Морем.

«Передачу „В рабочий полдень“ ведет редактор Галина Гордеева.

Добрый день, уважаемые друзья. Сегодня, по многочисленным заявкам наших слушателей, мы пригласили принять участие в нашей передаче заслуженного деятеля искусств РСФСР композитора Евгения Птичкина. Сейчас мы вам напомним некоторые песни композитора, которые вы, конечно, хорошо знаете.

Ту-ту-ту-ту-ту-ту-ту!

Рассказать о себе я хочу вам, друзья,

Мой рассказ будет краток и точен:

Я люблю свой завод

И горжусь тем, что я современный рабочий.

Я люблю свой… хххррр… шшшш…

Хррр…. Шшшш… рабочий…

Творческая дружба связывает меня с замечательной нашей певицей Валентиной Толкуновой. Уже много песен вместе мы создали, и одна из новых песен „Что же ты, подружка?“ Это совсем новая запись… хххррр…. Шшшш… И мы отдаем на ваш суд эту песню и хотели бы знать…»

— Ты долго будешь еще мучить меня?

— Тебе не нравится репертуар? Хорошо, сейчас поймаю чего-нибудь еще такое…

«…где оседали американские пионеры-первопроходцы, двигавшиеся на освоение просторов Дикого Запада…»

— Опять Владимировская Жанна? У нее хороший русский язык: пионеры-первопроходцы.

«Здесь, в плодородной цветущей долине… хххррр… Ххх-рррр… называли землей обетованной…. лежит… Портленд… Это утопающая в зелени долина с городом-космополитом… подобна драгоценному зеленому изумруду…»

— Да, да, драгоценный зеленый изумруд.

«… покажется и вам землей обетованной… Портленд самый пешеходный город Соединенных Штатов… хххррр… предлагает бесплатную поездку на трамвае… забавную смесь бетона, стекла и кафеля… ххххрррр… Это первый образчик постмодернизма в нашей стране… городские власти вовремя спохватились и сейчас бережно сохраняют… небольшие группки людей, остановившихся послушать уличных музыкантов… толпятся праздные гуляки у витринов магазинов…»

— Ой, умора! Ты слышал? У витринов магазинов.

— Это помехи. Тебе показалось.

— Она, кстати, играла в Ленинграде. Медею, Маленького Принца. И я даже ее видела и слышала в спектакле по Шукшину «Там, вдали», она пела песни Высоцкого. Впервые имя Высоцкого было на афише. Это было в Москве в театре при ВТО…

— Что это такое?

— Всесоюзное Театральное Общество. Я-то была совсем еще маленькой, одиннадцать или двенадцать лет. Но мои родичи почитали Высоцкого и, оказавшись в это время в Москве, сразу побежали туда, достали билеты через знакомых и меня приобщили.

— А какие песни?

— Да не помню уже.

— Вот это да. Твое величие зашкаливает. А потом она сбежала?

— Ну да, уехала.

«Московское время… Передаем последние новости».

— …Не согласен жить без Байкала. Пора выходить на связь. Усадьба, Усадьба, я Гора…

…

— Что же это был за «Седьмой Кит»?.. Как удалось поймать? Охотское море — ого где.

— Попробуй с вышки.

— Так антенна уходит на вышку же. Если только орлана попросить об одолжении. Каждое утро встречает. Сидит на пне. Выходишь, смотрит и неохотно взлетает. Что ему здесь?

— Просто приятель. Как бурундук Тимоша. Надо и ему дать имя.

— Владимир Семеныч.

— Почему?

— Высоко летает.

— А мне его песни не нравятся.

— Орлана-белохвоста?

— Высоцкого.

— А, ну да, тогда назовем его Клячкиным. Орлан Клячкин. Хорошо звучит. По-гоголевски. Еще кто там у тебя в фаворитах? Дольский, Суханов? Окуджава?

— В Окуджаве есть что-то птичье.

— Ладно, пусть будет Орлан Окуджава… Пойдем в зимовье?.. Хм, все-таки не привыкну к простыням, пододеяльникам в зимовье… Да еще будильник тикает. Жарки в банке. Книжки. Транзистор. Как будто какие-то декорации. Кино или спектакль. Жаль, нет фотоаппарата. Ведь потом сам себе не поверишь, что так все и было… Жаль, ручей пересох. Теперь надо спускаться к морю. Покурим?.. И еще надо сбегать в поселок, Люба сказала, письмо от Валерки и тебе от кого-то. От кого?

— Я не я… ха-ха… я не я… Я не ясновидящая… Что-то язык заплетается от этих папирос. Тьфу, гадость какая. Все, я больше курить не буду.

— Совсем?

— Ну, если только хорошие сигареты… Открой дверь, дышать нечем.

— Комары налетят. В поселок пойдем вдвоем или я один быстро сбегаю? Заодно и бурдюк воды притащу. И что там взять? Свежего хлеба? Сигарет? Завтра пойду.

— …Что там царапается? Слышишь?

— Где?

— Да на улице. Тише.

«Кай-кай-кай-кай!»

— Это, по-моему, хищник кричит… Скопа, что ли.

— Да нет же. Царапается кто-то. Тсс!

«Вух-вух-ву-вух!»

«Чжжаа-чжаа!»

— Ну?..

— Пойду гляну… Хоп! Хэй-хоп!.. Тимофей решил принять чашечку кофе… То есть сначала ванну, а потом уже кофе… Но его у нас нет.

— Ой, мамочки! Бедняжка! Он же утонет! Тимоша? Как ты сюда в бак влез?

— Эй, паренек Тимоша, мы собираем дождевую воду, а не бурундуков.

— Ох, а если бы нас тут не было поблизости?