Постель твоя чиста.
И камни у реки
хранят покой и верность
Прикосновенье рук
к дрожащему огню -
как медь на рану,
странная покорность
в глазах у ивы
Ветер пастуху
шепнул о чем-то
неизбежном,
хрупком
Тяжелый сон
под пологом светил
Еще так много дней,
чтобы раскрасить
тончайший шелк
неведомых глубин
***
И не было радости больше, чем эта
и небо бежало вдоль губ синим светом
по песням пропетым
по травам и крышам
И были ладони полны спелых вишен
***
Поднимайтесь!
Тела свои поднимайте
Из земли одряхлевшей
Выкапывайте серпы, зарытые в поле пшеничном
После осенней жатвы
Пусть вырастают крылья
Крепкие и тугие
Орлиные крылья
Поднимайтесь!
Будьте мудры как змеи
и просты словно воды речные
Бурные воды,
Несущие сладкую нежность
в бескрайнее небо
Росою умойтесь!
Первой майской росою
Смойте весь пепел из глаз
Одиноких и ясных
Губами коснитесь неба-
Долгих рук его ласковых, сильных
Лба его тихо коснитесь
Поднимайтесь!
Чудным страхом укройтесь
От лжи и напастей
От войны защититесь слезами
***
Хлеб убран
Золотые тени
На влажных крышах
Долгий сон
Дарован травам и деревьям
Я глуп и немощен
Смешон
Перед закрытыми дверями
В чистейший мир смиренных глаз
Перед ночными алтарями
В хрустальный бесконечный час
Смешон
В предчувствии рассвета
в полях, чье тело – грязный шелк
Хлеб убран
Бережное лето
Смеется бессловесным ртом.
***
Растет дерево
Черное, страшное:
не вьет гнезда птица
зверь не подходит – боится
А ты стоишь рядом
Молча и неподвижно
Словно травы нагие
в безветренный день,
Прячешь лицо свое
в теплых камнях священных,
в теплых камнях разрушенных храмов
И я удивляюсь,
почему мы не знали друг друга прежде?
Дочь моя,
Тишина сокрушенного сердца…
***
День соткан из глины и яблок
День соткан из мраморных снов
Пугливый огонь у замерзшей осины
Последний пастух занемог
В Египте беспечных скитаний
оставлена длинная плеть
На черной мозолистой коже
оскалилась красная медь
Свинцовые шарики боли
застыли на узких концах
И воют хромые шакалы
И ветер, что пахнет песками,
завернут в расплавленный страх
День соткан из грязи и пыли
Мертвы пастухи
Кони, прочь!
Колодцы отравлены ядом
страстей
И упрямая ночь
рисует на тонких запястьях
узоры из странного сна
Над пеплом сгоревшего солнца
блаженная плачет сестра
***
Земля вырастает в шепоте камня
Из земли появляются дети -
Золотистые стебли
Их прозрачные пальцы всегда холодны и упрямы,
Но головы ветром пригнуты
Сорваны ветром одежды.
Нагие и беззащитные
Слушают песни -
Змеелова
Песка
Скорпиона
А когда устают,
засыпают в покинутых гнездах -
Ветхих, печальных.
Дождь умывает лица -
быстрый, короткий ливень…
Вот, за шитье садятся:
Иглы – любовь и молитвы
Нити – огонь закатный,
терпкий настой из солнца,
тоски и полыни.
Бога лик вышивают
Осень – время для снега,
Время для размышлений,
Время носить во чреве,
детским почерком
легким, наивным
писать о насущном,
не касаться друг друга руками -
бояться,
просто бояться и верить,
что сын к нам придет,
постучится…
Откроются двери.
***
Нет времени
Оно – веретено,
что прокололо пальцы до крови
Вода в реке – парное молоко
По глади шелковой небесные цветы
Плывут
Сквозь полдень безначальных дней
Сквозь разговоры солнца и луны
Пустынный берег
Золотая нить в холодных пальцах
бронзовой реки
Взмах крыльев
Безнадежный крик
Семь райских птиц запутались в силках
Нет времени.
Забытые псалмы
еще живут
в измученных губах.
***
Уплыть с тобой
По огненной реке
в леса, наполненные влажной тишиной,
где мед янтарный спит в святом цветке,
где тайный шепот птиц нежней прибоя,
где утренний прилив похож на мать,
что укрывает ночью нас украдкой,
где радость в каждом взмахе снежных крыл,
увитая лозой
беспечной
гладкой
Лети со мной,
умытая росой -
холодной и живительною влагой
Бог открывает небо не спеша,
лаская солнце,
воскрешая травы
***
Молчит мой Санаксар
Перо остыло
Спит адмирал в заснеженном лесу
Мне кажется, что все когда-то было,
что время-танец волка на снегу
Что красота – всеочищающая сила
ласкающей и сильною рукой
утешит сердце
(на ветру заныло)
расплавит воск упрямый и нагой.
***
…А это, чтоб ты не плакала -
волчья ягода с сахаром
и зелье горькое с солодом,
когда нас измучают холодом.
Что ж ты не молишься, милая?
Срываешь замерзшие ягоды -
сладость такая жгучая,
вкус ледяной,
цвет маковый
Вот налетели вороны
раннее утро выпили
Губы твои горячие уберегли от погибели
В доме твоем растерянно
бродят багульник с крапивою
Ночью светлою, долгою
ветер зовет тебя милою.
Ветер зовет ненаглядною
Звезды от зова прячутся
Простоволосая матушка
Богу негромко плачется.
Что ж ты не молишься, славная?
В пальцах – червонное золото
Нежная грудь покорная
стянута черным холодом.
И покатились бусинки –
лопнула шелкова ниточка
Дверь приоткрылась, скрипнула
Дочка вошла на цыпочках.
***
Пламя во тьме.
Лен и вода.
Просветленные лица. Промытые очи
Зреют. Созрели.
Холодные капли блаженного сна
В круговороте таинственной ночи.
***
В долине сумеречных дней
лев бьется с собственною тенью
И дети шелковых дождей
внимают ангельскому пенью
Природа вся горит тоской
по чистоте иного мира
Тончайший сон лесов и рек
сверкает в белизне эфира
В глазах – прекрасная печаль
Нет тайн и новых откровений
Твое простое ремесло скользит по глади акварелей.
***
Любимую жду
и тихонько ревную
Грустный вечер
Уснул на коленях зимы.
***
Пробудись,
забудь о снах,
вечер мой
