ПЕСНИ ГИПЕРИОНА полностью

Дюре чуть не уронил куб — от усталости у него закружилась голова. Консул помог ему преодолеть последние тридцать шагов.

Внутри пещеры священнику действительно стало легче. У порога всплески темпоральных волн еще ощущались, но в глубине, где холодные огоньки люм-шаров выхватывали из мрака причудливые скульптуры, было вполне сносно. Священник опустился на пол рядом с Солом, поставив куб Мебиуса прямо перед Хетом Мастином — безмолвным, но внимательным зрителем.

— Как раз пришел в себя, когда вы появились, — прошептал Сол. Широко распахнутые глаза малышки казались сейчас двумя озерцами тьмы.

Консул присел на корточки рядом с тамплиером:

— Для чего нам куб? Мастин, зачем он нам?

Взгляд тамплиера оставался неподвижным. Уставившись в одну точку, он еле слышно, но с отчетливым акцентом, как всегда растягивая гласные, произнес:

— Наш союзник. Наш единственный союзник против Повелителя Боли.

— Каким образом он может нам помочь? — вмешался Сол, вцепившись обеими руками в сутану тамплиера. — Как мы должны его использовать? Когда?

Теперь взгляд Тамплиера был устремлен куда-то вдаль.

— Мы боролись за эту честь, — хрипло пробормотал он. — Истинный Глас «Секвойи Семпервиренс» первым должен был войти в контакт с кибридом воскрешенного Китса. Но свет Мюира пал на меня. О, «Иггдрасиль», мой «Иггдрасиль»! Он стал жертвой во искупление грехов наших против Мюира! — Тамплиер прикрыл глаза, и его губы искривила слабая усмешка, такая странная на этом суровом лице.

Консул взглянул на Дюре и Сола.

— Это скорее проповедь шрайкиста, чем тамплиерские догматы.

— Возможно, и то, и другое, — прошептал Дюре. — В истории теологии известны еще более странные альянсы.

Сол поднес ладонь ко лбу Мастина и тут же отдернул: у того был сильный жар. Порывшись в единственной аптечке в поисках болеутоляющего и жаропонижающего, он нашел пластырь, но заколебался:

— Не знаю, соответствует ли физиология тамплиеров обычным медицинским стандартам. Вдруг у него на что-нибудь аллергия?

Консул взял из рук Сола пластырь и наклеил его на плечо тамплиера.

— Различия незначительны, не бойтесь. — Наклонившись к лицу Мастина, он спросил: — Хет, что произошло в ветровозе?

Глаза тамплиера открылись, но взгляд был отрешенным.

— Ветровоз?

— Не понимаю… — прошептал отец Дюре.

Сол отвел его в сторону.

— Мастин так и не рассказал нам, почему стал паломником, — шепотом пояснил он. — Тамплиер исчез во время путешествия на ветровозе. Когда мы его хватились, обнаружили только следы крови — много крови, а в багаже — куб Мебиуса. И все.

— Что с вами случилось в ветровозе? — с расстановкой повторил Консул и потряс тамплиера за плечо, чтобы привлечь его внимание. — Думай, Хет Мастин, Истинный Глас Древа!

И тамплиер преобразился: взгляд стал осмысленным, азиатское лицо застыло, обернувшись знакомой суровой маской.

— Я выпустил стихию из ее темницы…

— Эрга, — прошептал Сол озадаченному священнику.

— …и связал ее мыслительной дисциплиной, которой научился на Высших Ветвях. Но затем, без предупреждения, нам явился Повелитель Боли…

— Шрайк, — догадался Сол.

— Это ваша кровь была там? — продолжал расспрашивать Консул.

— Кровь? — Мастин с трудом натянул капюшон на лоб, пытаясь скрыть замешательство. — Нет, не моя. В объятиях Повелителя Боли был адепт его культа. Этот человек сопротивлялся. Пытался избежать искупительных терний…

— Ну а эрг? — допытывался Консул. — Стихия… Чего вы ожидали от нее? Что она защитит вас от Шрайка?

Тамплиер, нахмурившись, коснулся дрожащей рукой лба.

— Она… стихия… не была готова. Я не был готов. Я возвратил ее в темницу. Повелитель Боли дотронулся до моего плеча. Мне было… приятно… что мое искупление совпадет с жертвоприношением моего Древа.

Сол наклонился к Дюре.

— В тот вечер корабль-дерево «Иггдрасиль» был уничтожен на орбите, — прошептал он.

Хет Мастин медленно опустил веки.

— Устал, — чуть слышно пробормотал он.

Консул снова встряхнул его.

— Как вы сюда попали? Мастин, каким образом вы перенеслись сюда из Травяного моря?

— Я очнулся среди Гробниц, — прошептал тамплиер, не открывая глаз. — Очнулся среди Гробниц. Устал. Должен заснуть.

— Дайте ему отдохнуть, — вмешался отец Дюре.

Консул, кивнув, уложил тамплиера на пол, заботливо подсунув ему под голову рюкзак.

— Какая-то бессмыслица, — заметил Сол. Трое мужчин и младенец затаились в полумраке, прислушиваясь к отзвукам темпоральных волн, бушующих снаружи.

— Один паломник исчезает, другой тут же появляется, — пробормотал Консул. — Словно дьявол с нами играет.

Часом позже они услышали эхо выстрелов.

Сол и Консул склонились над телом Ламии Бром.

— Чтобы отрезать кабель, понадобится лазер, — сказал Сол. — Но Кассада нет, и оружия тоже.

Консул коснулся запястья женщины.

— А не погубим ли мы ее, отрезав эту штуку?

— Судя по биомониторам, Ламия мертва.

Консул покачал головой:

— Нет. Тут другое. Возможно, через этот кабель осуществляется перезапись личности Китса, которую она носит в себе. И когда дело будет сделано, мы получим Ламию обратно.

Сол поднял свою трехдневную дочь на плечо и оглядел тускло мерцающую долину.