ПЕСНИ ГИПЕРИОНА полностью

Скрестив руки на груди, я смерил ее взглядом.

— Хорошо, только пообещайте мне кое-что взамен.

— Если смогу.

Я помедлил, сознавая, что никакие силы во вселенной не заставят эту женщину обещать что-нибудь наобум.

— Обещайте связаться по мультилинии с Гиперионом и снять арест с корабля Консула, а также пошлите кого-нибудь на реку Хулай. Консул там, примерно в ста тридцати километрах от столицы, выше шлюзов Карлы. Возможно, ранен.

Гладстон кивнула:

— Хорошо. Непременно пошлю кого-нибудь на его поиски. А освобождение корабля всецело зависит от вашего рассказа. Остальные живы?

Укутавшись поплотнее в короткую накидку, я опустился на диван.

— Некоторые — да.

— Дочь Байрона Брона? Ламия Брон?

— Ее забрал Шрайк. Некоторое время она пролежала без сознания, соединенная с инфосферой чем-то вроде нейрошунта. Я видел ее во сне… Она парила неизвестно где, и с ней вновь был Китс, первая воскрешенная личность из ее импланта. Они собирались войти в инфосферу, точнее, в мегасферу, в иные измерения Техно-Центра, о существовании которых я и не подозревал.

— Она жива? — Гладстон всем телом подалась вперед.

— Не знаю. Ее тело исчезло. Меня разбудили, и я не успел заметить, где именно ее личность вошла в мегасферу.

Гладстон кивнула.

— Что с полковником?

— Кассада увела куда-то Монета. Эта женщина, по-видимому, обитает в Гробницах и движется вместе с ними навстречу времени. Последнее, что я увидел, — как полковник кинулся на Шрайка с голыми руками. Точнее, на Шрайков: их там были тысячи.

— Он уцелел?

Я пожал плечами.

— Не знаю. Ведь это сны. Обрывки. Разрозненные кадры.

— Поэт?

— Силена унес Шрайк. Нанизал его на шип тернового дерева. Но позже, в сне о Кассаде, я видел его, правда, мельком. Он был жив. Не знаю, как это возможно.

— Значит, терновое дерево существует? Это не пропагандистская сказочка шрайкистов?

— Увы, нет.

— А Консул, стало быть, бросил паломников? Пытался вернуться в столицу?

— У него был ковер-самолет его бабушки. Все складывалось удачно, пока он не достиг места вблизи шлюзов Карлы, о котором я упоминал. Там ковер… и он сам… упали в реку. — Я предупредил ее следующий вопрос. — Не знаю, удалось ли ему спастись.

— А священник? Отец Хойт?

— Крестоформ воскресил его в обличье отца Дюре.

— Это настоящий отец Дюре? Или безмозглый манекен?

— Дюре, — ответил я. — Но искалеченный: у него отняли мужество.

— И он все еще в долине?

— Нет. Исчез в одной из Пещерных Гробниц. Не знаю, что с ним сталось.

Гладстон взглянула на свой комлог, а я попытался вообразить смятение и хаос, царящие за пределами этой комнаты — в залах и кабинетах здания, на планете, во всей Сети. Секретарь Сената, очевидно, уединилась здесь минут на пятнадцать перед своим выступлением. Теперь ей придется позабыть об уединении и отдыхе на несколько недель. А может, навсегда.

— Капитан Мастин?

— Умер. Похоронен в долине.

Она вздохнула.

— А Вайнтрауб и ребенок?

Я покачал головой.

— Мне снились не связанные между собой обрывки… из прошлого и будущего. Думаю, все уже произошло, но поручиться не могу. — Я поднял глаза. Гладстон терпеливо ждала. — Младенцу было всего несколько секунд, когда явился Шрайк. Сол отдал ему девочку, и тот, по-моему, отнес ее в Сфинкс… Гробницы светились очень ярко… Из них выходили… другие Шрайки.

— Значит, Гробницы раскрылись?

— Да.

Гладстон коснулась пульта комлога.

— Ли? Прикажите дежурному офицеру соединиться с Тео Лейном и командованием ВКС на Гиперионе. Пусть освободят корабль, на который мы наложили арест. Кроме того, передайте генерал-губернатору, что через несколько минут он получит от меня личное послание. — Прибор пискнул, и Гладстон снова посмотрела на меня. — Что еще вы видели?

— Образы. Слова. Смысл от меня ускользает. Я рассказал лишь о том, что видел отчетливо.

Гладстон слегка улыбнулась:

— Вы понимаете, что вам снятся события, которых другая личность Китса наблюдать не может?

Я потерял дар речи. Моя связь с паломниками осуществлялась милостью Техно-Центра, который каким-то образом соединил меня с Ламией, точнее, с личностью в ее петле Шрюна, а через нее — и с примитивной инфосферой паломников. Но личность Китса уже на свободе; паломников разбросало в разные стороны, инфосфера разорвана и больше не существует. Даже мультиприемнику требуется передатчик.

Улыбка сбежала с лица Гладстон.

— Вы можете это объяснить?

— Нет. — Я посмотрел ей в глаза. — Возможно, я просто вижу сны? Обыкновенные сны?

Она встала.

— Вероятно, мы все узнаем, когда отыщем Консула. Если отыщем. Или когда его корабль прибудет в долину. У меня осталось две минуты. Что-нибудь еще?

— Хочу спросить, — отозвался я. — Кто я? Зачем я здесь?

Ее губы вновь тронула легкая усмешка:

— Каждый из нас когда-нибудь задает себе такие вопросы, господин Сев… господин Китс.

— Это не шутка. Мне кажется, вы знаете больше, чем я.

— Техно-Центр избрал вас посредником между мной и паломниками. А также наблюдателем. В конце концов — вы поэт и художник!

Хмыкнув, я поднялся, и мы медленно двинулись к личному порталу Гладстон, который должен был доставить ее в Сенат.

— Какой во всем этом прок, если конец света на пороге?