ПЕСНИ ГИПЕРИОНА полностью

— Разумеется. — Голос был мужским. Естественно, мне и раньше доводилось слышать механические голоса; правда, ни одну из машин, с которыми я общался, нельзя было назвать действительно разумной. Церковь с Орденом запретили производство ИскИнов более двух столетий назад, а после того как Техно-Центр помог Бродягам уничтожить Гегемонию, большинство населения тысячи обезображенных войной миров целиком и полностью поддержало церковников. Что там говорить — едва я осознал, что беседую с по-настоящему разумной машиной, у меня взмокли ладони, а к горлу подкатил комок.

— А кто был твоим… э-э… прежним пассажиром?

— Человек, которого называли Консулом, — ответил корабль после секундной заминки. — Большую часть жизни он провел на дипломатической службе.

Настала моя очередь помедлить, прежде чем раскрыть рот. Я вдруг подумал, что казнь, быть может, все-таки состоялась и «жезл смерти» искорежил мой мозг настолько, что я вообразил, будто попал в эпическую поэму.

— Что случилось с Консулом?

— Он умер, — ответил корабль. В голосе машины промелькнул, как мне показалось, намек на сожаление.

— Как? — уточнил я. В «Песнях» говорилось, что после Падения Консул ушел на космическом корабле в Сеть. На каком корабле, на этом? — И где? — Из «Песней» следовало, что в компьютере звездолета, на котором Консул покинул Гиперион, находился второй кибрид Джона Китса.

— Я не помню, где умер Консул, — сообщил корабль. — Помню только, что он умер, а я возвратился. Очевидно, меня в свое время запрограммировали на возвращение.

— У тебя есть имя? — справился я. Интересно, с кем я разговариваю — с бортовым компьютером или с Джоном Китсом?

— Нет. Просто Корабль. — Машина вновь выдержала паузу. — Хотя я как будто припоминаю, что когда-то у меня было имя.

— Джон? Или Джонни?

— Может быть. Не помню.

— Почему? Неполадки с памятью?

— Память функционирует нормально. Около двухсот стандартных лет назад я получил травму, которая уничтожила ряд воспоминаний, а в остальном с моей памятью все в порядке.

— Но что это была за травма, ты не помнишь?

— Нет, — бодро отозвался корабль. — Полагаю, я получил ее тогда же, когда умер Консул и мне пришлось вернуться на Гиперион, но полной уверенности у меня нет.

— А что было потом? Ты вернулся и с тех пор все время оставался в башне?

— Да. Некоторое время я пробыл в Граде Поэтов, но в основном находился здесь.

— А кто переправил тебя сюда?

— Мартин Силен. Поэт, с которым вы уже встречались.

— Ты знаешь об этом? — удивился я.

— Конечно. Именно я представил месье Силену данные о вашем процессе и казни. Я помог передать взятки и раздобыл транспорт, чтобы переправить вас в башню.

— Каким образом? — Мне почему-то представилось, как звездолет садится за телефон и начинает обзванивать всех подряд.

— На Гиперионе нет инфосферы как таковой, однако я отслеживаю все свободные частоты, а также перехватываю микроволновые, волоконно-оптические и мазерные сообщения.

— Иными словами, шпионишь для Силена.

— Совершенно верно.

— А что тебе известно о его планах в отношении меня? — Я снова повернулся к роялю и начал наигрывать Баха.

— Месье Эндимион, — окликнул меня другой голос.

Я обернулся и увидел А.Беттика, который стоял на металлической лестнице.

— Хозяин решил, что вы заблудились. Я пришел проводить вас обратно в башню. Вы как раз успеете переодеться к обеду.

Я пожал плечами, встал и направился к лестнице, а перед тем, как последовать за андроидом, произнес, обращаясь к полутемной каюте:

— Приятно было поговорить, Корабль.

— Рад был познакомиться, месье Эндимион. До скорой встречи.

Факельные звездолеты «Бальтазар», «Гаспар» и «Мельхиор» вышли из пылающих орбитальных дебрей и на целую астрономическую единицу приблизились к безымянному солнцу, когда командор Стоун сообщила капитану де Сойе, что воскрешение состоялось.

— Честно говоря, мы воскресили только одного, — призналась она.

Капитан де Сойя моргнул.

— А того, кому… ну, не повезло… вернули в саркофаг?

— Пока нет, — отозвалась командор. — С ним отец Сапиега.

— Их прислал Орден? — с надеждой в голосе поинтересовался де Сойя. С курьерами Ватикана проблем всегда больше, чем с посланцами Ордена.

— Нет. — Командор Стоун покачала головой. — Оба из Ватикана, легионеры Христа. Отец Гавронски и отец Вандрисс.

Капитан с трудом скрыл досаду. Легионеры Христа, пришедшие на смену куда более либеральным иезуитам, начали обретать влияние где-то лет за сто до Большой Ошибки; ни для кого не являлось секретом, что Его Святейшество дает им самые ответственные поручения и наделяет весьма широкими полномочиями.

— Кто выжил?

— Отец Вандрисс. — Стоун бросила взгляд на свой комлог. — Он уже должен был прийти в себя.

— Отлично. В шесть сорок пять поднимите силу тяжести до одного «g», примите на борт капитанов Хирна и Буле и проводите их в носовую кают-компанию. А я навещу отца Вандрисса.

— Слушаюсь, сэр. — Командор Стоун отдала честь и исчезла.