ПЕСНИ ГИПЕРИОНА полностью

— Я еще не кончил! — В ушах де Сойи грохотал водопад, он уже не видел ничего, кроме темных пятен. — Сати должен преследовать звездолет. Это приказ Его Святейшества. Он должен захватить девчонку и доставить ее на Пасем. Грегориус?

— Здесь, сэр.

— Не позволяйте хирургам прикасаться ко мне. Мой авизо цел?

— «Рафаил»? Так точно, сэр. Во время боя на нем никого не было, поэтому Шрайк его не тронул.

— А где мой пилот?.. Хироши?

— Погиб, сэр.

— Вот что, сержант… — Де Сойя с трудом различал голос Грегориуса. — Разыщите катер с пилотом и доставьте меня и своих людей…

— Их осталось только двое, сэр.

— Не перебивайте. Доставьте всех на борт «Рафаила». Корабль знает, что делать. Скажите компьютеру, что мы отправляемся в погоню за девочкой… что надо следовать за «Святым Антонием». И еще, сержант… Вы крещеные, все трое?

— Так точно, сэр.

— Тогда готовьтесь умереть и воскреснуть…

— А как же ваша нога, сэр? — Голос капитана Лемприера доносился издалека. Чудилось, будто его искажает допплеровский эффект.

— Когда воскресну, с ней все будет в порядке, — пробормотал де Сойя. Ему хотелось закрыть глаза и помолиться. Впрочем, он и так ничего не видел — вокруг царил непроглядный мрак. Собрав последние силы, не понимая, говорит ли вслух или про себя, де Сойя произнес:

— Живо, сержант! Бегом!

Признаться, я думал, что столько лет спустя мне будет сложно представить Энею ребенком. Боялся, что в памяти, переполненной воспоминаниями о более поздних событиях — блики света на женском теле среди ветвей орбитального леса, наша первая близость в невесомости, прогулки по висячим дорожкам Цыань-кун Су, под розовыми утесами Хуа Шань, — что в памяти не найдется места для того, что было раньше. Однако мои опасения оказались напрасными. И хотя я страшусь, что не успею рассказать обо всем по порядку, что в любую секунду послышится шипение ядовитого газа, но пропускать ничего не собираюсь. Пускай все идет как идет. Точку в моей истории поставит судьба.

Следом за А.Беттиком мы поднялись в каюту с роялем. Несмотря на громадное ускорение, силовой экран поддерживал постоянную силу тяжести. Я был вне себя от восторга — должно быть, в кровь попало слишком много адреналина. Девочка, похоже, все еще нервничала.

— Я хочу видеть, где мы находимся, — сказала она. — Ну пожалуйста.

Корабль подчинился. Стена за проекционной нишей стала прозрачной и превратилась в окно. Очертания Эквы уменьшались на глазах, лошадиную голову уже закрывали красные пылевые облака. На севере дугой выгибался горизонт. Минуту спустя Гиперион стал шаром: в разрывах облаков виднелись два из трех континентов, ослепительно сверкало Великое Море, архипелаг Девяти Хвостов окружали зеленые отмели. И вот сине-красно-белая сфера осталась позади. Да, мы удирали во все лопатки.

— Где факельщики? — справился я у андроида. — Почему нас не преследуют и до сих пор не уничтожили?

— Мы перехватываем их переговоры, — ответил А.Беттик. — У них хватает забот и без нас.

— Не понимаю. — Я принялся расхаживать по каюте, не находя себе места от возбуждения. — Эта стычка… Кто ее…

— Шрайк, — произнесла Энея, в первый раз посмотрев мне в глаза. — Мы с мамой надеялись, что этого не случится, но… Мне очень жаль. Очень-очень.

Сообразив, что девочка, наверно, не расслышала за воем ветра, как я представлялся, я уселся на подлокотник кушетки и сказал:

— По-моему, мы толком не успели познакомиться. Рауль Эндимион.

Глаза девочки заблестели. Мордашка у нее была симпатичная, несмотря на грязь на щеках и на носу.

— Я помню. Эндимион… Как в поэме.

— В какой поэме? Моя фамилия происходит от названия древнего города.

— Мой отец написал поэму под названием «Эндимион». — Энея улыбнулась. — Какой молодец дядя Мартин. Найти героя с такой фамилией!

Услышав слово «герой», я поморщился. Откровенно говоря, меня отнюдь не прельщала роль героя этой аферы.

— Энея, — проговорила девочка, протягивая руку. — Ну да, вы же знаете. — Какая холодная у нее ладошка.

— Старый поэт говорил, что ты несколько раз меняла имя.

— И снова поменяю, честное слово. — Она протянула руку андроиду. — Энея. Заплутавшая во времени.

А.Беттик низко поклонился, пожал руку девочки и представился.

— К вашим услугам, мадемуазель Брон.

— Просто Энея, — поправила девочка, покачав головой. — Мадемуазель Брон звали мою маму. — И прибавила, заметив выражение моего лица: — Вы о ней слышали?

— Кто же не слышал о Ламии Брон? — пробормотал я, почему-то покраснев. — Она вошла в легенду вместе с остальными паломниками. Существует эпическая поэма, точнее, грандиозное устное предание…

— О Боже! — Энея расхохоталась. — Так дядюшка Мартин закончил свои ублюдочные «Песни»?

Эти слова меня просто шокировали. Наверно, возмущение отразилось на моем лице. Да, в покер мне ни за что не выиграть…

— Простите, пожалуйста. Кажется, вирши старого сатира стали чем-то вроде бесценного достояния Гипериона. Он еще жив, мой дядя Мартин?

— Да, мадемуазель… Энея, — отозвался А.Беттик. — Я имел честь ухаживать за ним на протяжении ста с лишним лет.

— Вы, наверное, святой, месье Беттик. — Девочка состроила гримаску.