ПЕСНИ ГИПЕРИОНА полностью

К счастью, мои опасения насчет того, что повреждены мышцы руки, не оправдались. Тем не менее автохирург уделил руке достаточно внимания в промежутке между операциями номер два и три. Он принял самостоятельное решение трансплантировать мне нервы из донорского банка больницы. На восьмой день Энея рассказала мне, что автомат регулярно испрашивал у людей разрешения, и я сумел улыбнуться, услышав, что каждая сколько-нибудь серьезная процедура предварительно получала одобрение «доктора Беттика».

Самой болезненной оказалась рана на ноге, которую попыталась откусить переливчатая акула. Расправившись с грибком, успевшим обосноваться в моем бедре, автохирург трансплантировал мне новую мышечную ткань и кожу. Сначала было чертовски больно, потом нога начала чесаться. Всю вторую неделю своего пребывания в больнице я получал ультраморф и прикидывал, не потребовать ли у девочки с андроидом под дулом пистолета еще наркотиков, чтобы избавиться от гнусной чесотки. К сожалению, пистолет пропал — утонул в фиолетовом море.

Где-то на восьмой день я впервые сумел сесть и худобедно поел — если синтетическую больничную пищу можно назвать едой. Мы с Энеей разговаривали о том о сем, и меня вдруг потянуло на откровенность.

— В последний вечер на Гиперионе мы пили с твоим дядюшкой Мартином, и я ему кое-что пообещал.

— Что именно? — поинтересовалась девочка, размешивая ложкой зеленую бурду в своей тарелке.

— Так, ничего особенного. Я обещал охранять тебя, найти Старую Землю и вернуть ее обратно, чтобы он увидел планету перед смертью…

Брови Энеи поползли вверх.

— Значит, вернуть Старую Землю? Очень любопытно.

— Это еще не все. Я должен встретиться с Бродягами, уничтожить Орден, подорвать могущество Церкви, а также, цитирую, выяснить, какого хрена нужно Техно-Центру, и остановить его.

— Все? — спросила девочка, откладывая ложку и вытирая губы салфеткой.

— Не совсем. — Я откинулся на подушки. — Еще он хотел, чтобы я уберег от Шрайка тебя в частности и человечество в целом.

— Теперь все?

Я потер мокрый от пота лоб здоровой рукой.

— Кажется, да. По крайней мере больше ничего не вспоминается. Я был пьян… Что скажешь? Получается у меня?

Энея махнула рукой: мол, подумаешь.

— По-моему, вполне. Не забывай, прошло всего-навсего несколько стандартных месяцев. Три, если быть точной, почти три.

— Ага. — Я бросил взгляд в окно, за которым возвышалось освещенное солнцем каменное здание. Вдалеке виднелись обагренные закатом скалистые утесы. — Ага. Послушать тебя, так я прямо образец для подражания. — Мой голос мне самому показался каким-то бесцветным. Я вздохнул и отодвинул поднос с пищей. — До сих пор не понимаю, как они не засекли плот на экране радара?

— А.Беттик испортил радар, — сообщил девочка, вновь принимаясь за еду.

— Что?

— А.Беттик испортил радар. Выстрелил из твоей плазменной винтовки и попал точно в «блюдце». — Энея отставила пустую тарелку в сторону.

— Ты вроде говорила, что он не может стрелять в людей.

— Правильно. — Моя медсестра, шеф-повар и посудомойка в одном лице поставила поднос с тарелками на каталку. — Я специально у него уточнила, и он сказал, что по радарам может стрелять сколько вздумается. Ну вот, сначала он вывел из строя радар, а потом мы отправились разыскивать тебя.

— Неплохо, — пробормотал я. — Попасть в радар с расстояния в три с лишним километра, да еще с плота, который постоянно раскачивается. Сколько он сделал выстрелов?

— Один. — Энея внимательно изучала монитор над моей головой.

Я присвистнул:

— Надеюсь, мы с ним никогда не поссоримся.

— Вот превратишься в радар, тогда и будешь беспокоиться. — Она поправила одеяло.

— Кстати, где он сейчас?

Энея встала, подошла к окну и указала на восток.

— Он нашел исправный ТМП и полетел узнать, что творится в киббуцах на побережье Великого Соленого Моря.

— Вы так никого и не встретили?

— Ни единого человека. И ни кошек, ни собак, ни даже ручных обезьян.

Она вовсе не шутила. Когда объявляют эвакуацию — или когда случается что-нибудь этакое, — люди частенько бросают домашних животных. Когда силы самообороны сражались с повстанцами на Южном Когте Аквилы, им приходилось отстреливать десятки бродячих собак. А тут…

— Значит, у них было время позаботиться о животных.

Энея повернулась ко мне, скрестив руки на груди.

— Ну да. О животных позаботились, а одежду бросили? И не только одежду. Компьютеры, комлоги, дневники, семейные голограммы — словом, все личные вещи.

— А в дневниках, случайно, не объясняется, что произошло? Вы не обнаружили каких-нибудь снимков или загадочных сообщений?