ПЕСНИ ГИПЕРИОНА полностью

Мы вновь осветили ледяные стены и потолок, под которым продолжал клубиться пар, черную воду, в которую непрерывно падали осколки льда.

— Где мы? — выдавила Энея сквозь барабанную дробь, которую выбивали ее зубы.

Я порылся в своем вещмешке, нашел термоодеяло, которое упаковал еще в башне Мартина Силена, и накинул его на плечи девочке.

— Держи, оно сохранит тепло. Нет-нет, не снимай.

— Я просто хотела поделиться…

Присев на корточки рядом с нагревательным кубом, я включил его на полную мощность.

— Пока еще рано. Что касается твоего вопроса, думаю, мы на Седьмой Дракона. Некоторые из моих клиентов — самые богатые и рисковые — охотились здесь на арктических призраков.

— Согласен, — проговорил А.Беттик, сидевший рядом со мной. При одном только взгляде на голубую кожу андроида становилось, если такое возможно, еще холоднее. Палатка промерзла настолько, что ее материал стал хрупким, как металл. — Здешняя сила тяжести составляет 1,7g. После Падения все работы по терраформированию планеты были остановлены, и большая часть поверхности вновь подверглась гипероледенению.

— Гипер… Чему? — спросила Энея, кутаясь в одеяло. Я заметил, что щеки девочки слегка порозовели. — Что это означает?

— Это означает, что атмосфера Седьмой Дракона замерзла, — объяснил андроид.

Энея огляделась по сторонам.

— Кажется, я вспоминаю, что мама рассказывала мне про это место. Она кого-то выслеживала, и след привел ее сюда. Моя мама была лузианкой, привычной к полуторной силе тяжести, но даже она почувствовала себя здесь не в своей тарелке. Удивительно, что тут течет река Тетис.

А.Беттик встал, посветил фонарем на стену, снова опустился на корточки и ссутулился, стараясь согреться хоть таким способом.

— Что сказано в путеводителе? — полюбопытствовал я.

Андроид достал маленькую книжку.

— Почти ничего, сэр. Тетис провели на Седьмую Дракона незадолго до того, как книга вышла из печати, поэтому приводятся сведения только общего характера. Река протекает в северном полушарии, рядом с границами территории, которую пыталась терраформировать Гегемония. Судя по всему, единственным, что привлекало сюда туристов, была возможность собственными глазами увидеть арктического призрака.

— Ты говорил, на них охотились твои знакомые? — спросила у меня Энея.

Я кивнул:

— Жуткие твари. Живут на поверхности. Очень быстрые и смертельно опасные. Во времена Сети их почти истребили, но после Падения, если верить охотникам, они расплодились снова. Питаются в основном людьми, обитающими на Седьмой Дракона; впрочем, людей тут всего ничего, только потомки первых колонистов. Охотники говорили, что местные — «дикари», как выразился кто-то из них, — охотятся на призраков потому, что больше им охотиться не на кого, и терпеть не могут Орден. По слухам, дикари убивают миссионеров, из жил которых делают потом тетивы для луков.

— К Гегемонии здесь тоже относились весьма прохладно, — добавил андроид. — Молва утверждает, что местные жители бурно радовались Падению. Но потом пришла чума…

— Чума? — переспросила Энея.

— Ретровирус, — пояснил я. — Благодаря ему численность населения Седьмой Дракона сократилась с нескольких сотен миллионов человек до жалкого миллиона. Большинство погибло от рук этих самых дикарей. Остальных эвакуировали, когда планетой завладел Орден. — Я посмотрел на девочку. С термоодеялом, наброшенным на плечи, она напоминала юную мадонну; ее кожа поблескивала в свете фонаря. — После Падения, как ты знаешь, никто особо не церемонился.

— Да уж, — сухо произнесла Энея. — В мое время было спокойнее. — Она окинула взглядом нависавшие над черной водой сталактиты. — Интересно, зачем понадобилось прокладывать русло реки в ледяной пещере?

— В самом деле, — согласился я и ткнул пальцем в сторону книжки в руках у андроида. — Там сказано, что туристов привлекала возможность увидеть живьем арктического призрака. Но ведь призраки, по крайней мере насколько мне известно, живут вовсе не во льду, а на поверхности.

Пытаясь осмыслить услышанное, Энея не сводила с меня пристального взгляда.

— Значит, пещеры раньше не было…

— Скорее всего нет. — А.Беттик указал на потолок. — Те, кто занимался терраформированием планеты, стремились только повысить в некоторых районах температуру, чтобы превратить атмосферу, состоящую в основном из углерода и кислорода, из твердой в газообразную.

— И как? Получилось?

— Не везде. — Андроид повел рукой. — По-моему, река текла по открытой местности. Приемлемые температура и давление поддерживались, должно быть, силовыми полями. Потом эти поля исчезли…

— Выходит, мы погребены под тем, чем дышали туристы былых времен, — подытожил я. Проверив, под рукой ли плазменная винтовка, я прибавил: — Интересно, какой толщины…

— По всей вероятности, несколько сотен метров, — не дал мне закончить А.Беттик. — А может, и целый километр. Насколько я помню, именно такой была толщина атмосферного слоя к северу от терраформированной местности.

— Похоже, ты знаешь планету как свои пять пальцев, — заметил я.

— Увы, сэр. Я исчерпал все свои познания относительно экологии, геологии и истории Седьмой Дракона.