ПЕСНИ ГИПЕРИОНА полностью

— Итак, вы запрограммировали компьютер «архангела» на проникновение в пространство Бродяг и, если все пройдет гладко, на выход на орбиту планеты Хеврон. Правильно? — Де Сойя молча кивнул. Он нарочно не отводил взгляд, давая понять, что не примет никаких обвинений в свой адрес. — Если мне не изменяет память, ваш авизо носит имя «Рафаил»? — Какие изящные формулировки, какие лукавые вопросы! Сразу чувствуется адвокат. Что ж, у Церкви много юридических советников — и инквизиторов. — Как представляется, «Рафаил» в точности следовал инструкциям и, не встретив Бродяг, вышел на орбиту Хеврона.

— Тогда и отказал реаниматор Реттига?

— Насколько я понимаю, нет. — На какой-то миг Фаррелл перевел взгляд с де Сойи на стены комнаты, словно прикидывая, сколько могут стоить мебель и иконы, не нашел, судя по всему, ничего интересного и вновь повернулся к капитану. — Насколько я понимаю, все четверо были уже, образно выражаясь, на пороге воскрешения, когда корабль совершил прыжок, последствия которого оказались роковыми для стрелка Реттига. Вторичное воскрешение после незавершенного — процедура гораздо более сложная, нежели стандартное воскрешение. Думаю, вам это прекрасно известно. В подобных случаях крестоформ, бывает, не справляется с механическими неполадками.

Наступила тишина. Погруженный в размышления де Сойя краем уха слышал доносившийся с улицы гул движения. С расположенного поблизости космопорта взмыл в небо транспорт…

— Святой отец, — произнес наконец де Сойя, — пока мы находились на орбите Возрождения-Вектор, техники проверили и починили бортовые реаниматоры.

— Знаю. — Фаррелл едва заметно кивнул. — Мне представляется, что реаниматор Реттига был плохо отрегулирован, причем сознательно. Мы ведем расследование на Возрождении-Вектор, а также на Безбрежном Море, на Эпсилоне Эридана и Эпсилоне Индейца, на Неизреченной Милости в системе Лакайль-9352, на Мире Барнарда, на NGC 2629-4BIV, в системах Веги-Прим и Тау Кита.

— Похоже, вы стараетесь ничего не упускать. — Де Сойя моргнул. «Им наверняка пришлось задействовать два других «архангела», иначе подобное расследование растянулось бы на годы. Но с какой стати его затеяли?»

— Совершенно верно, — отозвался Фаррелл.

Де Сойя вздохнул и позволил себе сесть посвободнее.

— Значит, нас обнаружили в системе Свободы и выяснили, что Реттиг мертв…

— Прошу прощения, капитан. — На губах Фаррелла промелькнула едва уловимая усмешка. — Вы упомянули систему Свободы? Насколько мне известно, ваш корабль обнаружили в системе Семидесятой Змееносца. Он тормозил и двигался в направлении Безбрежного Моря.

— Что? — воскликнул де Сойя, садясь прямо. — Я же запрограммировал «Рафаил» на возвращение в случае неприятностей к ближайшему миру Ордена. А таковым является как раз Свобода.

— Возможно, компьютер счел необходимым изменить курс, чтобы оторваться от преследования, — ровным тоном заметил Фаррелл. — Возможно, он принял решение вернуться в исходную точку.

Де Сойя кивнул и пристально поглядел на собеседника, стараясь угадать, что у того на уме. Лицо Фаррелла оставалось бесстрастным.

— Вы сказали «возможно». Разве техники не проверили бортовой журнал? — Молчание Фаррелла можно было принять за что угодно. — И потом, если мы возвращались на Безбрежное Море, то каким образом очутились здесь? Что произошло у Семидесятой Змееносца?

Фаррелл улыбнулся:

— По чистой случайности, капитан, на орбите Безбрежного Моря находился авизо «Михаил». На борту «Михаила» присутствовала капитан Ву…

— Марджет Ву? — перебил де Сойя, забыв о своей мысленной клятве.

— Совершенно верно. — Фаррелл смахнул воображаемую пылинку со своих отутюженных черных брюк. — Учитывая то… гм… напряжение, которое возникло во время вашего пребывания на планете…

— А, вы про епископа Меландриано, которого я отослал в монастырь, чтобы он не путался под ногами? Понимаете, епископ заступался за изменников, которые связались с местными браконьерами и торговали имуществом Ордена…

— Эти события меня нисколько не касаются. — Фаррелл поднял руку, останавливая де Сойю. — Я просто отвечаю на ваш вопрос. Могу я продолжать? — Де Сойя подавил гнев, к которому примешивались печаль по Реттигу и обычная после воскрешения сумятица в мыслях. — Капитан Ву, которая уже успела выслушать жалобы епископа Меландриано и местных чиновников, решила, что разумнее всего будет переправить вас на Пасем.

— Значит, воскрешение прервали во второй раз? — спросил де Сойя.

— Нет. — В голосе Фаррелла не было и намека на раздражение. — Когда было принято решение переправить вас на Пасем, процесс воскрешения еще не успел начаться.

Де Сойя посмотрел на свои руки. Они дрожали. Перед мысленным взором капитана появилась каютка «Рафаила» с четырьмя трупами в реаниматорах. Прыжок к Хеврону, возвращение к Безбрежному Морю, дорога на Пасем… Де Сойя вскинул голову:

— Сколько времени мы были мертвы, святой отец?

— Тридцать два дня.