ПЕСНИ ГИПЕРИОНА полностью

— Да. Но беспокоиться нечего. Здесь его нет.

— Ты его видел…

— Да.

Энея стиснула мою ладонь обеими руками, потом села. Ее глаза заблестели.

— Где, Рауль? Где ты его видел?

— На плоту. — Свободной рукой я подтолкнул девочку: мол, ложись. Ее майка была мокрой от пота. — Все в порядке, детка. Он просто стоял там, и все.

— Он повернул голову, Рауль? Он посмотрел на тебя?

— Да, но… — Я не докончил фразу. Энея тихонько застонала, затрясла головой. — Детка… Энея… все в порядке…

— Нет, не все, — проговорила она. — Господи, Рауль! Прошлой ночью я позвала его с нами. Ты об этом знаешь? Он отказался…

— Кто? — не понял я. — Шрайк?

А.Беттик встал у меня за спиной. Ветер швырял в окна красный песок.

— Нет, конечно, нет. — Щеки девочки были мокрыми — то ли от слез, то ли от пота. — Отец Главк. — Она говорила так тихо, что я с трудом разбирал слова. — Прошлой ночью я позвала его с нами. Не надо было этого делать… Я же знала, что ничего не выйдет… А раз просила, нужно было настоять…

— Не переживай, — сказал я, откидывая с ее лба мокрую прядь. — С отцом Главком все в порядке.

— Нет. — Девочка вновь застонала. — Он мертв, Рауль. Его убила та штука, которая преследует нас. Его и всех чичатуков.

Я посмотрел на монитор. Приборы утверждали, что о лихорадке можно забыть. Тогда я повернулся к А.Беттику. Андроид не сводил с девочки глаз.

— Ты хочешь сказать, их убил Шрайк?

— Нет, не Шрайк. — Энея приложила ладонь тыльной стороной к губам. — По крайней мере я так не думаю. Нет, это был не Шрайк. — Внезапно она стиснула мою руку. — Рауль, ты меня любишь?

Я ошеломленно воззрился на нее. Прошло несколько секунд. Не пытаясь высвободить руку, я ответил:

— Конечно, детка. Ну, я хочу сказать…

— Подожди. — В первый раз с того момента как проснулась, Энея взглянула мне в глаза и тихонько рассмеялась. — Извини, я слегка запуталась во времени. Ты меня, естественно, не любишь. Я забыла, когда мы… кто мы друг другу сейчас.

— Да ладно, — отозвался я, ничего толком не поняв, и погладил ее по руке. — Детка, ты нам очень дорога. Хочешь, спроси у А.Беттика — он подтвердит. Мы…

— Тс-с. — Энея прижала пальчик к моим губам. — Тс-с. Я вправду запуталась. Мне показалось, что мы… это мы. Какими будем… — Она глубже зарылась в подушки и вздохнула. — Господи, ночь перед прыжком на Рощу Богов! Последняя ночь…

Похоже, она все-таки бредит. Вслух я этого не сказал.

— Мадемуазель Энея, — произнес А.Беттик, — мы направляемся на Рощу Богов?

— Думаю, да, — ответила она тоненьким детским голоском. — Да. Нет. Не знаю. Все расплывается… — Энея снова села. — За нами гонится вовсе не Шрайк. И не Орден.

— А кто же еще? Конечно, Орден. — Сознание девочки явно утрачивало связь с реальностью. — Они преследовали нас с самого…

Энея покачала головой. Ее лицо выражало непоколебимую уверенность.

— Нет. Орден преследует нас потому, что так хочет Техно-Центр, для которого мы представляем опасность.

— Техно-Центр? Но ведь… сразу после Падения…

— Он существует, — заявила Энея. — Живет и здравствует. После того как Мейна Гладстон уничтожила Сеть, питавшую Техно-Центр, он отступил. Но не слишком далеко, Рауль. Неужели ты не понимаешь?

— Нет, — признался я. — Где же он прятался все это время?

— Среди нас, — мрачно откликнулась девочка. — Мой отец, точнее, его личность в петле Шрюна, которую носила мама, все мне объяснил еще до моего рождения. Техно-Центр дожидался того момента, когда Церковь начнет оживать под началом Поля Дюре — Папы Тейяра Первого. Дюре был хорошим человеком, Рауль, его знали и моя мама, и дядюшка Мартин. Он носил два крестоформа — свой и отца Ленара Хойта. Хойт был слабее, что ли…

Я погладил ее по руке.

— Детка, какое все это…

— Слушай! — перебила она, отдергивая руку. — Завтра, на Роще Богов, может произойти что угодно. Я могу умереть. Или умрем мы все. Будущее не написано, только обозначено штрихами… Если я умру, а ты останешься в живых, я хочу, чтобы ты рассказал дядюшке Мартину… и всем, кому будет интересно…

— Энея, ты не умрешь…

— Ну послушай же! — взмолилась она. На глаза девочки вновь навернулись слезы.

Я кивнул. Впечатление было такое, что стих даже ветер за окном.

— Тейяра убили на девятом году правления. Мой отец предсказал его смерть. Не знаю, кто это сделал — кибриды, агенты Техно-Центра или ватиканские наемники… Воскрес он уже не Полем Дюре, а Ленаром Хойтом, и тогда Техно-Центр начал действовать. Это с подачи Техно-Центра открыли способ, благодаря которому умершие воскресают нормальными людьми, а не бесполыми придурками, как гиперионские бикура…

— Но каким образом? — не выдержал я. — И как ИскИны Техно-Центра смогли приручить крестоформы?

Я прочел ответ в глазах девочки еще до того, как она заговорила.

— Крестоформ сотворили ИскИны. Точнее, не они сами, а тот Высший Разум, над созданием которого они до сих пор бьются. ВР отправил крестоформ в прошлое вместе с Гробницами Времени. Испытал его на затерянном в глуши племени, выяснил, что кое-чего не учел…

— Пустяки, — вставил я. — Эка невидаль, бесполые недоумки. Подумаешь!