ПЕСНИ ГИПЕРИОНА полностью

Он стоял рядом с водопадом: вода срывалась с обрыва высотой около трех метров и летела в естественную заводь, где плавала желтая листва. Время от времени течение подхватывало пригоршню листьев и увлекало за собой. Сразу бросались в глаза прямоугольные террасы, нависавшие над заводью и водопадом, как бы опровергая закон всемирного тяготения. По всей видимости, дом выстроили из камня, стекла, бетона и стали. Слева от террас возвышалась каменная стена с тремя окнами, расположенными друг над другом. Затейливые металлические рамы были окрашены в оранжевый цвет.

— Свободнонесущая конструкция, — заметила Энея.

— Что?

— Так в архитектуре называются подобные террасы, — объяснила девочка. — Они как бы повторяют известняковые пласты, залегавшие здесь миллионы лет назад.

Я остановился и пристально поглядел на Энею. Катера за деревьями видно не было.

— Это твой дом. Тот, о котором ты грезила еще до рождения.

— Да. — Губы девочки дрогнули. — Я даже знаю, как он называется. «Водопад».[102]

Я кивнул и принюхался. Пахло прелой листвой, землей, водой — и чем-то еще. Совсем не так, как на Гиперионе, но почему-то казалось, что я вернулся домой.

— Старая Земля, — прошептал я. — Неужели это возможно.

— Просто Земля, — поправила Энея и взяла меня за руку. — Пойдем.

Мы пересекли ручей по невысокому мостику, прошли по усыпанной гравием дорожке, миновали террасы и поднялись на крыльцо. Когда я переступил порог, мне почудилось, будто мы очутились в пещере.

В просторной гостиной мы остановились и окликнули хозяев, но никто не отозвался. Энея шагала словно в трансе, водила рукой по камню и дереву, восхищенно восклицала, когда натыкалась на что-нибудь любопытное.

Большую часть каменного пола устилал ковер. В нише виднелись полки с книгами: названий я издалека не разобрал, а подходить ближе не хотелось. Вдоль стен тянулись металлические карнизы — должно быть, они служили украшением. У дальней стены возвышался громадный очаг, занимавший пространство от пола до потолка.

В очаге, несмотря на солнечный день, потрескивали дрова. Я снова окликнул хозяев, и снова мне ответила тишина.

— Нас ждали. — Это была шутка, но в ней, судя по всему, присутствовала доля истины. А я был вооружен всего-навсего карманным лазером.

— Да, — подтвердила Энея. Она приблизилась к очагу, положила обе ладони на металлическую сферу, что помещалась в нише слева от очага. Диаметр сферы составлял около полутора метров; она была выкрашена в красный цвет и с расстояния казалась ржавой. — Котел, в котором греют вино. Так сказал архитектор… Его использовали только один раз, а потом принесли с кухни сюда. Краска может быть ядовитой.

— Говоришь, архитектор? Тот, которого ты ищешь? У которого хочешь учиться?

— Он самый.

— Я думал, он гений. Но с какой стати гению отливать такой котел и покрывать его вдобавок ядовитой краской?

Энея улыбнулась. Нет, ухмыльнулась.

— Рауль, и на гениев порой находит. Хочешь доказательств — вспомни наше путешествие. Пошли дальше.

С террас открывался замечательный вид: ты словно выглядывал из уютной пещеры в поражающий буйством красок мир. Мы вернулись в гостиную, поднялись по складной лесенке, крепившейся шарнирами к потолку, на второй этаж и очутились на площадке над еще одной заводью, которую ручей образовывал выше водопада.

— Бассейн, — обрадованно воскликнула Энея.

— Для чего он служит?

— Так. — Девочка пожала плечами. — Но мой архитектор считал — я цитирую, — что «бассейн необходим со всех точек зрения».

Я тронул девочку за плечо. Она обернулась, улыбнулась — не отстраненно, как можно было бы предположить. Нет, улыбка буквально осветила ее лицо.

— Где мы, Энея?

— Водопад. Медвежья Тропа. Западная Пенсильвания.

— Это государство?

— Провинция. То есть штат. Территория бывших Соединенных Штатов Америки. Северная Америка, планета Земля.

— Земля, — повторил я, оглядываясь по сторонам. — Но где хозяева? Где твой архитектор?

Девочка покачала головой.

— Не знаю. Думаю, скоро объявится.

— И сколько мы тут пробудем, детка? — Мне бы хотелось запастись оружием и провиантом. Пожалуй, этим я и займусь, пока А.Беттик будет поправляться.

— Несколько лет. Шесть-семь, не больше. По крайней мере так мне кажется.

— Лет? — Я замер у верхнего пролета лесенки. — Ты сказала «лет»?

— Рауль, мне надо набраться опыта. Я должна учиться.

— Чему? Ремеслу архитектора?

— Не только.

— Ладно, ты будешь учиться. А я?

— Я знаю, тебе кажется, что с тобой поступили несправедливо. — Я пристально поглядел на девочку: она и не думала насмехаться. — Если не ошибаюсь, для тебя найдется подходящее занятие. — Я молча ждал продолжения. — Землю надо изучить. Мои родители бывали здесь… Мама считала, что львы, медведи и тигры — ну, те силы, которые похитили Землю из-под носа у Техно-Центра, — что они проводят тут эксперименты…

— Какие еще эксперименты?

— С гениальностью. Или, точнее, с человечностью.

— Что-то я не понимаю.

Энея повела рукой.

— Этот дом построен в 1937 году.

— От Рождества Христова?