ПЕСНИ ГИПЕРИОНА полностью

— Пока нет, но мы уже с полгода ждем их со дня на день. В данный момент на Тянь-Шане и поблизости ни одного звездолета… не считая твоего корабля. И катеров нет. Ни скиммеров, ни ТМП, ни орнитоптеров, ни вертолетов… только дельтапланы… летуны… А они так высоко не залетают.

Я с сомнением кивнул.

— Дугпа сегодня видели нечто такое, чему не нашли истолкования, — продолжала Рахиль. — Пятнышко твоего корабля на фоне Чомо-Лори. Впрочем, со временем они все истолкуют в категориях тендрил, так что об этом можешь не беспокоиться.

— Что такое тендрил? И кто такие дугпа?

— Тендрил — это знамения. В здешних краях превалируют приверженцы прорицаний в шаманских традициях буддизма. Дугпа же… ну, буквально это слово переводится как «высочайшие». Люди, живущие на самых больших высотах. Есть еще друкпа, люди долин… в смысле, самых глубоких расселин… и друнгпа, люди лесистых долин… в основном живущие в больших папоротниковых лесах и бонсай-бамбуковых рощицах на западных склонах хребта Пхари.

— Значит, Энея в Храме? — упрямо спросил я, отказываясь последовать предложению и «избавиться от корабля».

— Да.

— Когда я увижу ее?

— Как только мы туда придем, — улыбнулась Рахиль.

— Вы давно знакомы с Энеей?

— Около четырех лет, Рауль.

— Ты родом с этой планеты?

Она снова улыбнулась — да, терпимости ей было не занимать.

— Нет. Когда ты увидишь дугпа и остальных местных, то сам поймешь, что я не здешняя. Здесь почти все — потомки китайцев, жителей Тибета и прочих стран Центральной Азии.

— Откуда ты? — напрямую спросил я, сам поражаясь собственной бестактности.

— Я родилась на Мире Барнарда, захолустной фермерской планетке. Там нет ничего, кроме кукурузных полей, лесов, долгих закатов и хороших университетов.

— Я слышал о ней. — Моя подозрительность вновь обострилась. Мир Барнарда славился во времена Гегемонии, теперь же там были лишь духовные академии и семинарии. Мне вдруг отчаянно захотелось увидеть ее грудь — то есть поглядеть, нет ли на ней крестоформа. Слишком просто отослать корабль и отправиться прямиком в лапы Ордена. — А где ты познакомилась с Энеей? Здесь?

— Нет, не здесь. На Амритсаре.

— На Амритсаре? — переспросил я. — Ни разу о нем не слышал.

— Ничего удивительного. Амритсар — окраинная планета, едва укладывающаяся в шкалу Сольмева. Ее заселили лет сто назад беженцы, покинувшие Парвати из-за гражданской войны. Там сейчас живет несколько тысяч сикхов и несколько тысяч суфиев. Энею пригласили спроектировать центр пустынной общины, а меня подрядили, чтоб я присматривала за строителями и понукала их. С той поры мы с ней не разлучаемся.

Я кивнул, по-прежнему в нерешительности. Меня переполняло разочарование и еще — злость, граничащая с ревностью. Полный абсурд.

— А.Беттик? — Меня вдруг пронзило ощущение, что андроид умер. — Он…

— Он вчера ушел на Пхари-Базар, за провиантом, он каждые две недели туда ходит. — Рахиль взяла меня за локоть. — А.Беттик пребывает в добром здравии. Он должен вернуться сегодня вечером. Давай. Собери вещи. Скажи Кораблю, чтоб укрылся на третьей луне. Тебе будет приятнее услышать обо всем от Энеи.

В конце концов я захватил лишь самое необходимое: смену белья, крепкие ботинки, миниатюрный бинокль, небольшой нож в ножнах, гермокомбинезоны, респираторы и бортжурнал-коммуникатор размером с ладонь. Затолкав все в рюкзак, я сбежал по ступенькам на луг и объяснил Кораблю, что делать. В своем антропоморфизме я зашел настолько далеко, что готов был услышать от него отказ снова впасть в спячку — на сей раз на лишенной атмосферы луне, — но Корабль лишь повторил приказание и предложил ежедневно посылать по лучу контрольный запрос на комлог для проверки его работоспособности, после чего плавно взмыл ввысь, превратившись в крохотное пятнышко, и исчез в вышине, как сорвавшийся с привязи воздушный шарик.

Рахиль дала мне войлочный халат. Я заметил у нее поверх куртки нейлоновую обвязку, а на лямках — скалолазное снаряжение, и поинтересовался, к чему это.

— Энея приготовила снаряжение и для тебя, — ответила Рахиль, побренчав своей выставкой скобяных изделий. — Более совершенных технических приспособлений на этой планете нет. Кузнецы и слесари в Потале запрашивают втридорога и бойко продают шипы, блоки, ледовые крючья и ледорубы, клинья, карабины, шлямбуры, скальные крючья, бонги, кошки — словом, все подряд.

— А оно мне понадобится? — усомнился я. В силах самообороны нас учили основам ледового восхождения — траверсирование, подъем в трещине и все такое прочее, — да еще мне приходилось карабкаться на скалы, когда мы работали с Эвролом Юмом на Клюве, но настоящее скалолазание меня как-то не прельщало — никогда не любил высоту.

— Надо будет — быстро привыкнешь, — сказала Рахиль. Перебежав по камушкам ручей, она легко устремилась вверх по тропе к обрыву. Снаряжение негромко позвякивало, словно бубенчик на шее горной козы.