— Я родилась больше чем двести восемьдесят лет назад. И в десятках световых лет отсюда… на Гиперионе.
— Так она попала сюда так же, как и ты? Через Гробницы Времени?
— И да, и нет. — Энея подняла ладонь, упреждая мои протесты. — Знаю, Рауль, ты хочешь разговора начистоту… Никаких притч, никаких аналогий, никаких иносказаний. Согласна. Время для такого разговора пришло. Но истина в том, что Сфинкс — лишь часть ее странствия.
Я ждал.
— Ты помнишь «Песни»… — начала Энея.
— Я помню, что паломник по имени Сол взял с собой дочь… а потом кибрид Китса каким-то образом спас ее от Шрайка, а потом она начала взрослеть нормально… Он унес ее в Сфинкс и перенес в будущее… — Я осекся. — В это будущее?
— Нет. Рахиль снова выросла и стала молодой женщиной в очень далеком будущем. Ее отец вырастил ее во второй раз. Их история… она чудесная, Рауль. В буквальном смысле слова чудесная.
Я потер лоб. Утихшая было головная боль норовила вернуться.
— И она пришла сюда через Гробницы Времени? Вернулась с ними в прошлое?
— И через Гробницы — тоже. Но она и сама способна перемещаться во времени.
Я вытаращил глаза. Это похоже на полное безумие.
Энея улыбнулась, словно прочла мои мысли. А может, и правда прочла.
— Я понимаю, Рауль, это похоже на безумие. Многое из того, с чем нам предстоит столкнуться, кажется весьма странным.
— Мягко говоря… — фыркнул я. И тут в мозгу щелкнул еще один переключатель. — Тео Бернар!
— Да?
— Ведь в «Песнях» был Тео, верно? Мужчина…
Существует много различных версий «Песней»: устные пересказы, баллады, и в этих сокращенных версиях малосущественные подробности довольно часто опускаются. Бабушка заставила меня выучить почти всю поэму, но скучные места никогда не вызывали у меня особого интереса.
— Тео Лэйн, — подсказала Энея. — Одно время он был референтом Консула на Гиперионе, а впоследствии стал первым генерал-губернатором от Гегемонии. Я как-то раз видела его, когда была маленькая. Воспитанный такой. Спокойный. Носил очень забавные архаичные очки…
— А эта Тео… — Я все пытался разобраться, что к чему. — Может, он поменял пол?
Энея покачала головой.
— Длинный, но не сигара, как сказал бы Фрейд.
— А кто?
— Тео Бернар — прапрапра-и-так-далее-правнучка Тео Лэйна. Ее история — сама по себе приключение. Но родилась она в наше время… бежала из имперских колоний на Мауи-Обетованную и присоединилась к повстанцам… Но она так поступила из-за слов, сказанных мною первому Тео почти триста лет назад. Эти слова передавали из поколения в поколение. Тео знала, что я буду на Мауи-Обетованной, и знала когда…
— Это как это?
— А именно это я и сказала Тео Лэйну, — невозмутимо ответила Энея. — Сказала, когда буду там. Память о моих словах жила в его семье, так же как память о паломничестве к Шрайку жила в «Песнях».
— Значит, ты способна видеть будущее, — очень спокойно сказал я.
— Не будущее. Будущие, — поправила меня Энея. — Я же говорила, что способна. И ты слушал меня сегодня вечером.
— Ты видела собственную смерть?
— Да.
— Расскажешь, что ты видела?
— Не сейчас, Рауль. Пожалуйста. Потом. В свое время.
— Но если будущих несколько, — чуть не простонал я, — почему же ты видела только одну свою смерть? И если ты ее видела, почему ты не можешь ее избежать?
— Я могла бы ее избежать, — тихо сказала она, — но это был бы неправильный выбор.
— То есть как это? Разве можно предпочесть жизни смерть?! — Я невольно сорвался на крик, крепко сжав кулаки. Энея взяла меня за руку.
— В том-то все и дело, — прошептала она так тихо, что мне пришлось склониться к ней, иначе бы я не расслышал. Молнии продолжали свою пляску над отрогами Хэн-Шаня. — Смерть невозможно предпочесть жизни, Рауль, но порой это необходимо.
Я тряхнул головой. Должно быть, в ту минуту я выглядел очень угрюмо, но мне было наплевать.
— А не расскажешь ли ты, когда умру я?
Она посмотрела на меня своими бездонными глазами и сказала:
— Не знаю.
Я обиженно заморгал. Ее что, совсем не заботит мое будущее?
— Конечно же, заботит, — шепнула она. — Я просто предпочла не смотреть эти волны вероятности. Видеть свою смерть… трудно. Увидеть твою… — Энея сдавленно всхлипнула, и только тут я понял, что она плачет. Я передвинулся поближе и обнял ее. Энея положила голову мне на грудь.
— Прости, детка, — пробормотал я, сам толком не понимая, за что прошу прощения. Меня переполняли странные чувства, смесь счастья и горечи. При мысли о предстоящей утрате мне хотелось выть, швырять камни, молотить скалы кулаками. И словно в ответ, на севере прокатился раскат грома.
Я осушал ее слезы поцелуями, и солоноватый привкус слез мешался с теплом ее дыхания. И снова мы любили друг друга — но на этот раз медленно, трепетно, забыв о времени, совсем не так, как прежде.
После, когда мы лежали щека к щеке и прохладный ветерок остужал наши разгоряченные тела, Энея спросила, положив ладонь мне на грудь:
— Ты хочешь о чем-то спросить. Я чувствую. Ну?
