Песни изменчивости полностью

БЕН – мужчина за 30

ТРЕЙСИ – женщина 30 лет

(Дождливая ночь 1984 г. Гостиная старого дома Пендрагонов в восточном Огайо, разваливающемся страшилище викторианской готики. В комнате темно. Мы видим только огонек сигареты и силуэт человека, сидящего на диване. Потом, в глубине, за диваном, появляется другой силуэт более крупный, с бейсбольной битой. Силуэт колеблется, бита занесена над человеком, сидящим на диване, потом говорит).

БЕН. И что ты делаешь в моем доме?

ТРЕЙСИ (подпрыгивает от неожиданности). Господи! Нельзя так подкрадываться к человеку!

БЕН. Имею полное право, если человек этот курит в моей гостиной в три часа утра. Что ты здесь делаешь?

ТРЕЙСИ. Едва не надула в штаны, вот что я тут делаю. И выронила сигарету.

БЕН (включая свет). Трейси?

ТРЕЙСИ. Нет, кошачий вор. Пришла, чтобы украсть твоих кошек. И куда подевалась сигарета?

БЕН. Так ты пришла, чтобы сжечь дом?

ТРЕЙСИ. Теперь, когда ты об этом упомянул, такое ощущение, что это дельная мысль. Этот дом напоминает крысиную ферму Дракулы. (Находит сигарету). Вот она. Прожгла дырочку в диване. Среди кровавых пятен и голубиного помета никто и не заметит.

БЕН. Что ты здесь делаешь?

ТРЕЙСИ. Не сильно радуйся из-за моего появления. Я не хочу, чтобы ты причинил себе вред, крутя сальто, или выделывая что-то такое.

БЕН. Трейси, что ты здесь делаешь?

ТРЕЙСИ. Не знаю. А что делаешь здесь ты?

БЕН. Я здесь живу.

ТРЕЙСИ. Ты и сорок миллионов тараканов. Воняет здесь так, словно под ковром разлагается дохлый енот. Я пришла, чтобы повидаться с тобой. Это преступление?

БЕН. Чего ты хочешь?

ТРЕЙСИ. Что значит, чего я хочу? Мы жили вместе тринадцать или четырнадцать раз за последние лет семьсот. Разве это не дает мне права хотя бы взглянуть на коллекцию моих пластинок?

БЕН. Ты четыре года не давала о себе знать.

ТРЕЙСИ. Это неправда. Я послала тебе открытку с фотографией гиппопотамов.

БЕН. Ты ничего на ней не написала.

ТРЕЙСИ. Думала, не обязательно. Кто еще мог тебе ее прислать? В этой дыре есть пепельницы?

БЕН. Ты вроде бы бросила курить.

ТРЕЙСИ. Я и не курю. Мне нравится иногда зажигать сигареты и нюхать их. (Бросает сигарету на пол). Наступи на нее, пожалуйста. Я сняла туфли, потому что у меня промокли ноги, и теперь не могу их найти. Туфли, естественно. Ноги при мне. Во всяком случае, я знаю, где мои ноги. Собственно, я знаю, где все, что мое. У тебя есть шоколадные батончики?

БЕН (поднимает сигарету, кладет в стакан с водой, который стоит на столе). Теперь прибираться за тобой в мои обязанности не входит.

ТРЕЙСИ. Поэтому, наверное, в моей жизни так не хватает порядка. Слушай, извини, что не посылала тебе телеграмму каждые пять минут, но у меня и без этого дел хватало. Если мне здесь не рады, просто так и скажи. Называй меня чокнутой, но я думала, что ты будешь прыгать от счастья, увидев меня. Ты счастлив? Хоть самую малость?

БЕН. Да. Я в диком восторге. А теперь выкладывай, чего ты, черт побери, хочешь?

ТРЕЙСИ. Можешь ты убрать биту? Она меня нервирует?

БЕН. У тебя есть оружие?

ТРЕЙСИ. Только язык. (БЕН кладет биту). Спасибо. Так ты действительно не хочешь меня видеть? Это ты мне говоришь?

БЕН. Конечно, я хочу тебя видеть. Я также хочу прострелить себе локоть, проткнуть голову рояльной страной, выковырять глаза ложкой для мороженого. Почему мне не хотеть тебя видеть. Ты превратила десять лет моей жизни в пожарные учения в обезьяннике.

ТРЕЙСИ. Я четыре года тебя не видела.

БЕН. Все это время я приходил в себя.