Наутро в Кронштадт заявился Хромченко, которого пришлось вести обратно на корабль и показывать что и как. Начальник отдела напоминал кота, которому перед носом поставили банку со сметаной, а крышку снять забыли. Он плотоядно оглядывал железные внутренности, поглаживал блоки автоматики, а кнопки на пульте нажимал так, будто прикасался к соскам девственницы. Эх, бормотал с тоской, ничего-то ты не понимаешь! Знаешь, с каким бы удовольствием я бросил баб, сидящих за кульманами?! С какой радостью ушел бы в море вместе с вами?! Увы, руководство требует присутствия на месте, хотя место конструктора – там, где испытываются его разработки… Рогов понимал Хромченко, даже проникался к нему сочувствием, благо тот относился к молодому специалисту покровительственно и всегда защищал от завистливых сплетниц, коих так хотел покинуть.
– В общем, заказ серьезный, – подвел итог начальник. – А если так, то и спрашивать с тебя будем всерьез. Жизнь меняется, шум какой-то вокруг, но оборона – она и в Африке оборона.
– Я понимаю.
– Молодец, если понимаешь…
Хромченко выдержал паузу.
– Еще пойми: несмотря на перемены, первый отдел работает. Так что ждите засланного казачка.
– Кого-кого? – не понял Рогов.
– Стеклянный глаз за вами будет следить, так всегда делается. Фамилию назвать не могу, сами его вычислите.
Перспектива была мерзковатой, хотя особо не пугала. Диссидентов в команде не водилось, так, трепали языком на скользкие темы, а на самом деле были заняты другим.
Несколько дней пролетело в подготовке к выходу на морские просторы. Особое внимание уделялось системе навигации, так что Зыкову только успевали отливать «шило». А Деркач в эти дни ходил по кораблю, пошатываясь и светя сизым от пьянства шнобелем.
В эти дни каплей потерялся среди других черных бушлатов. Если раньше его форма выделялась на фоне спецовок и комбинезонов, то сейчас люди во флотской амуниции сновали там и тут, пытаясь совать повсюду нос. Сдатчики же щелкали по носу, мол, хозяевами станете по завершении испытаний, а пока, любезные вояки, изучайте матчасть! Тем не менее с появлением флотских стало ясно, что «Кашалот» – могучая военная машина, рассчитанная на скорейшее уничтожение какой-нибудь Швеции, коей вряд ли что светит, если к ее берегам двинется армада таких монстров. Гангут покажется детским лепетом, Полтава – игрой в солдатики, ведь одна РБУЗ выжигает до пепла полста квадратных километров вражеской территории…
Рогов только теперь почувствовал, что прикоснулся к войне, мимо которой всегда проскакивал. Служба в армии была? Не было, после военной кафедры он получил «бумажные» лейтенантские погоны, даже на флотские сборы не попал. Были разве что драки в Пряжске и уголовная публика, которая подкатывала с предложениями, за которыми виднелось небо в клеточку. Помнилось, как однажды зимой его зазвали в подвал, где сидели Зема и незнакомый стриженый кент. Кажется, тот жил в соседнем дворе и не так давно откинулся с зоны.
– Не настучит?
Кент сверлил Севку глазами, придерживая что-то под пальто.
– Свой пацан… Верно же, Кулибин?
Юный Рогов кивнул: дескать, свой в доску.
– Смотри, Зема, если что…
С этими словами стриженый вытащил из-под полы нечто, сверкнувшее вороненой сталью. «Обрез!» – вспыхнуло в мозгу, когда ствол лег на карточный столик.
– Починить надо… – хрипло проговорили. – Он осечку дает через раз, а у нас тут кое-что назревает…
– Серьезные дела назревают, – поддакнул Зема. – А ты, я знаю, сможешь починить.
Перед тем как унести ствол домой, Севка клятвенно пообещал никому его не показывать, не трепать языком, а работать, только когда родня отсутствует. Так он и сделал. Рогов-старший даже не подозревал, что младший давно научился включать станки; и на «склад запчастей» заглядывал, делая это так, чтоб все оставалось шито-крыто. Но если б узнали,
Ремонтируя обрез, он, помнится, буквально чувствовал темную энергию, что исходила от простенького механизма, состоящего из десятка деталей. Эта крошечная машинка (не
В тот раз он вернул оружие в абсолютно исправном состоянии, даже хотел идти на городской каток, где замышлялась очередная махаловка. Но почему-то передумал. Потом дошли слухи: была стрельба из обрезов, пару человек увезли с ледяного поля в морг, отчего на душе стало мерзко и тоскливо. Он успокоился лишь мыслью: стреляли другие машинки, не та, которую чинил.
