Обсуждение превратилось, по сути, в торг. Востриков делал вид, что крайне озабочен утечкой секретов, и давил на то, чтобы передать информацию о проступке (проступке ли?) в соответствующие органы. Сдаточный капитан морщился и крякал: да парень сдуру это нащелкал! Засветите вы эти пленки, и дело с концом! Жарский же давил на то, что цена вопроса – сроки вхождения в ряды ВМФ новейшего ударного корабля. Почему? Потому что незаменимые люди есть, и один из них сидит перед вами. Не обращайте внимания на испуганный вид, на его дрожащие конечности, на самом деле они сделаны из драгметалла высшей пробы! И если мы выведем этого неопытного юношу из состава сдаточной команды, я снимаю с себя всякую ответственность. А тогда, товарищ Востриков, вряд ли вам светит командование новейшим ударным кораблем – срыв сроков вам не простят!
– Но надо что-то делать! – нервничал каперанг. – Что-то же делать надо?!
– А вы проявите пленки, убедитесь, что это любительская съемка, и оставьте человека в покое. А? Вы же изъяли кассеты с вашим штатным фотографом, пусть он этим и займется…
Тот офицер действительно фотографировал «Кашалота», делая это, понятно, легальным образом. Ему и передали кассеты, чтобы спустя несколько часов напрочь забыть о проступке.
Почти на всех снимках, предоставленных военным фотографом, просматривался характерный белый силуэт, вроде как человек в парадной морской форме, стоящий рядом с кораблем на берегу. Или в трюме, или на трапе, ведущем из трюма наверх. Подробностей (черт лица, обмундирования и т. п.) разглядеть было нельзя, так что при желании силуэт можно было счесть бликом или следствием брака при обработке. Но очень уж абрис был четкий и практически на всех фотографиях одинаковый по размеру.
– И что это значит? – говорил Востриков, раскладывая снимки на столе. – Откуда это пятно?
– То и значит… – проворчал Булыгин. – К неприятностям надо готовиться.
– К каким еще неприятностям?!
– К серьезным. Белый мичман просто так не появляется…
– Ничего не понимаю… Где вы видите мичмана?! Да еще белого?!
Жарский указал на силуэты:
– Вот он. И здесь тоже он. И здесь… Неужели не слышали о том, что он появляется на летающих кораблях?
– Чушь какая-то… Брагин, что это такое?
Вопрос адресовался фотографу, что держал в руках пачки со снимками.
– Может, проявитель плохой? – пробормотал тот. – Но ведь остальные части снимков четкие!
Востриков обвел всех понимающим взглядом:
– Сговорились, значит? Решили отмазать этого сопляка? Ну, Брагин, от кого-кого, а от тебя…
– Да я ничего, товарищ капитан первого ранга… Честное слово, проявитель! Или закрепитель; вот только непонятно, почему пятно везде одинаковое…
Сошлись на том, что пятно появилось во время сушки снимков на глянцевателе. Это, мол, след от дефекта на зеркальной поверхности, потому и форма схожая. А Рогов с тоской чувствовал: объяснение явно дежурное. Дефект предполагал нахождение пятна в одном и том же месте, силуэт же мог располагаться и посередине, и с левого края, и с правого…
– Ну ладно, – примирительно сказал Жарский. – Главное, вы убедились, что фотографии любительские, да еще бракованные. Уничтожьте их, и дело с концом!
– Я подумаю, – поколебавшись, проговорил Востриков. – Пока не будем давать делу ход, но если обнаружится что-то подобное…
Когда вышли из кают-компании, Жарский потрепал Рогова по плечу:
– Поздравляю. С другой стороны, с чем поздравлять?
– Вот именно… – озабоченно проворчал Булыгин.
К вечеру корабль гудел слухами о дурном предзнаменовании. Прошедшие сдачу «Косатки» и «Дельфина» качали головами: или взрыва жди, или утопленника, или еще чего. Помнишь, как было? Тогда турбина наддува сорвалась с креплений и такого наделала!
Палыч специально пришел взглянуть на Рогова, сделавшегося героем дня.
– Разбудил лихо? – спросил бригадир.
– Я-то при чем? – смутился «молодой».
– Ладно, шучу. Ты, главное, осторожней будь. Беда – она дурака ловит, умный краем отходит…
Теперь «Кашалот» представлялся загадочным и пугающим, он что-то в себе таил, и кого следующего он выставит
Это было возвращением в юность, когда Севка Рогов гонял по улицам Пряжска, поплевывая на гаишников. Только мотоцикл был другой, намного мощнее, да еще вооруженный пушкой. Песок, грязь, болото – мотоциклу по фигу, он наверняка достигнет заветной цели, к которой стремится. Далеко ли до цели? Рогов притормозил возле указателя с надписью «Лужки 3 км» и опять дал по газам. Рукой подать! Денег, правда, не было, но зачем деньги, когда есть пушка?
Подъехав к домику с вывеской «Продукты», Рогов развернул ствол в окна:
– Эй, есть кто-нибудь?!
Никто не отзывался. Пришлось слезть с мотоцикла и, приложив ладони к стеклу, заглянуть в окно. Различив силуэт за прилавком, Рогов отпрянул – черт, он-то откуда?! Здесь должна быть продавщица, а белому мичману в магазине делать нечего!
