Женька тут же стал тянуть руку, просясь на подиум. Выступил он, надо признать, с огоньком, придав затихавшей уже дискуссии новый толчок. С развевающимися кудрями, в богемном красном шарфике, небрежно обмотанном вокруг шеи, Женька неплохо смотрелся, да и авторитетом, похоже, пользовался. Он говорил о том, что появился шанс раскрыть настоящие возможности слова: художественного, философского и т. д. Ранее они лишь подступались к возможностям, а вот теперь на подходе эпоха
Выражение сорвало аплодисменты, лишь один черноволосый толстячок вскочил и начал возражать. Говорил что-то о слове, которое было в начале, что не нами первыми оно произнесено и т. п.
– Марк, не горячись! – поднял руку Мятлин. – Ты прекрасно понимаешь, о чем речь! То слово было в начале, а наше будет в конце! И прозвучит оно не менее звучно!
Рогов же следил за реакцией той, что сидела от него через пустующий стул. На время выступления он мог бы запросто подсесть: как, мол, дела? какие новости? Но он сидел, зажатый, потому что, как говорится, чужой монастырь, ситуация двусмысленная, Лариса тоже это чувствовала.
Потом перешли в соседнее помещение, где располагалось что-то вроде кафе и можно было выпить. Рогов купил пива, Женька выставил «Алазанскую долину», только алкоголь не снял напряжения.
– Как прошло? – интересовался Мятлин, что следовало понимать: как я выглядел?
– Бойко говорил, – отвечал Рогов. – Только непонятно: что означает «словократия»?
Снисходительно усмехаясь, Женька пояснял: это означает «власть слова». Слова были обесценены, девальвированы, а вот сейчас они обретают подлинную значимость, силу, а значит, и власть над умами. Надо лишь выйти из тени на дневной свет, чтобы тебя увидели все, а не один лишь круг избранных.
– Избранные – это они? – Рогов кивнул на присутствующих.
– Если угодно, да. Но если сидишь в подвале, никакая избранность не выручит. Надо всплыть, как подводная лодка… Ты же лодками занимаешься, верно?
– Я занимаюсь кораблями на воздушной подушке.
– Неважно. Так вот если лодка под водой, никто не понимает, насколько она сильна и красива…
– А вы сильны и красивы?
– Именно так. В общем, только когда лодка всплывет, она может предстать Urbi et Orbi во всей красе!
– Ошибаешься. Лодка может и из подводного положения такой залп дать, что мало не покажется! Но это, как я понимаю, не ваш случай.
Они долго пикировались, вроде как призывая Ларису выступить в роли рефери. А потом и вовсе забыли о ней, поглощенные конкуренцией, что переехала вместе с ними в северный город и вылезала по любому поводу.
– Я не мешаю? – справилась Лариса, когда спор набрал обороты. – Вообще-то я ненадолго из лаборатории отлучилась, а сижу с вами…
На минуту разойдясь по углам ринга, на улице сцепились опять. Пошел дождь, который мог бы, по идее, примирить – зонт-то был только у Ларисы! Но никто не захотел залезать под него. Женькины кудри обвисли, Рогову тоже текло за шиворот, но они упорно шагали под дождем, да еще что-то вякали.
– Надоели вы мне, – сказала Лариса перед тем, как скрыться в метро. – Оба.
Слово «оба» усмирило, поставив их на одну доску: хуже, когда кто-то счастливчик, а кто-то неудачник. Чтобы оказаться в статусе счастливчика, каждый был готов делать даже то, к чему душа не лежала. Рогов, например, подумывал о том, чтобы преподнести ей какие-нибудь «песни» обитателей подводного мира. Почему нет? Технические-то возможности имеются, Рогов выяснил это, когда в нейтральных водах начали проверять акустическое оборудование.
– Это что за звук? – поинтересовался он.
– Субмарина.
– Чужая?
– Нашенская.
– А что еще можно слышать?
– Шум надводных кораблей, приближающуюся торпеду…
– А-а… пение китов можно?
Акустик с удивлением на него воззрился:
– Откуда на Балтике киты?!
– Ну, если б водились, смог бы услышать?
– Если б водились – конечно!
– И записать смог бы?
– Два пальца об асфальт. А зачем это тебе?
– Просто так спросил.
Позволь ему, он бы сделал такую запись и подарил бы ей на день рождения. Все придут на праздник с цветами, тортами и прочей мурой, он же принесет в подарок скромную магнитофонную кассету.
– Это записи из серии «Звуки дикой природы»? – спросит Лариса. – С пластинки?
– Нет, – скажет Рогов. – Записи сделаны в море. Записал лично для тебя. Поставь гостям, пусть послушают…
Когда началась цепочка аварий, мечтать стало некогда. Вначале полетел маршевый двигатель, его чинили прямо в море, затем вышел из строя вспомогательный дизель-генератор. Только наладили – в прорезиненной «юбке» дыра засквозила, значит, ставь заплату. А когда вознамерились дать залп из РБУ, она лишь наполовину вылезла на палубу, а дальше – стоп. Начиненные ракетами-бомбами трубы частью находились в отсеке, частью торчали снаружи, и ни туда ни сюда. А в таком положении установку уже не разрядишь! А ракеты с боеголовками! Понятно, что ремонт вели ювелирно, будто операцию на сердце; только поломка оказалась не последней.
