Там, где парк роняет с тылаОступившийся прибой,Ночь волшебной дрянью НилаС тиной тянется волной —За тоской вольнонаемной,За квартирой съемной. В лом намПревращать печаль в печать —Предъявлять на сходнях Яффы.Нас не нужно отличатьСредь гребцов большой триремы.По природе этой схемы,По обидам в эти штрафы,По горам да по долам —Кто мы станем? Как мы? Где мы?Выйдут в Яффы Голиафы,Сядут в Шхемы Полифемы.А Невы-то не отдам.Так как птица гоношится,Где придется, где томитсяЗной остывшею золой,Естся щебень, пьется пицца,«Узи» сухо шелушитсяПо лощинам за Невой.Речь горбатая рябила,Высь горбатого любилаИ учила, как могла,И Нева с холма пылила,Ночь болела, шекель мыла,Я ходил на дело с тыла,И волшебной дрянью НилаСо щеки стекала мгла.<p>«Не назвать его голубым…»</p>Не назвать его голубым,Не назвать зеленым.Может, зря и глаза гнобим,Словно так назло повезло нам —За Язоном в простор слезясь,По иным и по личным пучинам,За турецкую власть азиазь,За арабскую вязь по причинам,Не хочу говорить каким.И не нужно. Мотивы бегстваВсе равно переврет акын —Наша память бледней асбеста.В паутине земных изохорИ магнитных и авиалинийСловно небу даем отпор,Так как море из глаз излили —Веселей свою суть обречь,Безответственней сгинуть напрочь,К горизонту спешить, ибо речь —Долг пропащего – просто судьба с плеч.<p>«Жара такая – лишь во рту тень…»</p>Жара такая – лишь во рту тень.А в небе птица залегла,Над морем виснет – явно трутень,Хотя особо не пчела.Жужжит ведь транспорт, ну а город —Он, как топор по рукоять,Вбит в местный пляж и оттого рад,Что может крикнуть: «Ну-ка сядь!»А мы не очень посидельцы,У нас есть дельце – жить да жить,Дышать и пальцами пришельцевС песчаным прахом ворожить.А вот не хватит все песка им —Что, не тикаем? Прикорнем?Горячим днем не обтекаемЗаляг, нам нет хозяев в нем.Да, прикорнем, что корни в грунте,Лежалым списком пляжных спин,И воздух с моря – лишь игрун тел,Он не найдет нас там, где спим.<p>«Запаян в инсулу – что ключик в прорве сумок…»</p>
