– Пак, ты долго собираешься ползать под партами? Или ты решил там навсегда поселиться? Сию же минуту садись на своё место!
– У него карандаши рассыпались, – робко возразила Наташа Снегова.
– Ничего, соберёт после урока, – парировала Мирра. – Быстро на место!
Димосфен встал с пола, но направился ко мне – я сидел один за третьей партой третьего ряда.
– Ты куда это? Иди сядь рядом с Таней Кирюхиной.
– Не сяду, – угрюмо возразил Димосфен.
– Пак, я не буду десять раз повторять! Если не хочешь подчиняться, выходи вон из класса.
– Не выйду, – всё так же угрюмо, но непреклонно заявил Димосфен.
– Выйди вон! – окончательно взбеленилась Мирра. – Выйди вон, выйди вон, выйди вон!
Уж не знаю, почему мне взбрело в голову заступиться за Димосфена. В конце концов, Мирра Семёновна была довольно безобидной тёткой, просто немного чокнутой.
– Может, хватит кричать? – вставил я свою реплику во время краткой паузы, пока она переводила дух.
– Кто сказал? – отреагировала Мирра, цепко вглядываясь в лица моих одноклассников. Некоторые потупляли взор, тогда как другие, наоборот, смотрели ей в глаза с выражением обезоруживающей преданности.
– Ну я сказал, и что?
– А, это ты, Кондратьев? Теперь ты у меня не скоро свою двойку исправишь.
Мирра и в самом деле накануне влепила мне двойку за то, что я не помнил, в каком году была Парижская коммуна.
– Оба выйдите вон. И пусть ваши родители завтра с утра зайдут к директору.
