Супруга Рашида Сардаровича настояла на снятии точных мерок и лично съездила в столицу за тканью. Сам бывший детский писатель отыскал в библиотеке литературный альманах и сделал копию фотографии Гюнтера Грасса в костюме. Это изображение легло в основу костюмной композиции Петра Николаевича.
– Даже как-то неловко так хорошо выглядеть! – смущался физик, разглядывая себя в огромное зеркало гостиной завещанного внучкой отца анархии дома.
– Пойдет! – успокаивал Борис, затаскивая диван в выделенный ему флигель.
– Мне тоже нравится! – поддерживал дорожника бывший детский писатель, расставляя по многочисленным резным подоконникам горшки с растениями бонсай.
– А где здесь туалет? – волновался Йонас Хенрикасович, измотанный оформлением «красного угла» с иконами в спальне молодоженов.
– Пора! Пора! – захлопал с галереи Генрих Вениаминович, в благодарность за избавление от ненавистного гроба предоставивший свой служебный автомобиль для первой поездки в школу.
– Еще минутку! – попросили с кухни Полина и Виктория Викторовна, – сейчас печенье остынет, и поедете.
– Заносить куда? – спрашивал Рамиль Азымович, имея в виду три каменных блока на руках у братьев-санитаров за его спиной.
– В лабораторию. На второй этаж по парадной лестнице. Вторая дверь справа, – распорядился Петр Николаевич и спросил: – Вас не будут ругать, что вы в больнице стену снесли?
– Не будут! – заверил его врач. – Губернатор звонил. Просил расширить ординаторскую за счет процедурной. На всякий случай. Сдается мне, что в следующий раз два гроба понадобится. Видать, мэр тоже проникся. Сейчас от начальства всего можно ожидать!
– Поехали!!! – поддержал физика заммэра, напуганный открывающимися административными перспективами.
Только Наташа не участвовала в праздничной суете. Еще до появления гостей она аккуратно укутала Шарика пуховым платком, положила в сумку и с ней покинула дом.
Она шла полянами, заросшими иван-чаем, еще влажной от утренней росы и пахнущей карандашным грифелем насыпью железной дороги, тропинкой сквозь заросли орешника… А у нее над головой, высоко в небе сияло облако, принимавшее то форму правильного квадрата, то идеального шара, то остроконечной пирамиды.
Прежде чем войти на территорию заброшенного пионерского лагеря, Наташа долго прислушивалась к звукам, доносящимся оттуда. Наконец она решилась и двинулась вперед по центральной аллее, крепко прижимая сумку к груди.
Шарик словно чувствовал, что должно произойти нечто важное, и вибрировал значительно явственней. Женщина подошла к глубокой яме, закрыла на мгновение глаза, хлопнула по Шарику ладонью и сказала:
– Счастья всем!
После чего разжала пальцы, и контейнер с антиматерией навсегда исчез под землей. Наташа засыпала яму землей и перекрестила место, где наконец обрело покой так и невостребованное человечеством изобретение.
– Алла, что говорят в таких случаях? – обратился с вопросом к супруге Рашид Сардарович, наблюдая через окно, как огромный автопогрузчик сгружает ему во двор ранее сгинувший в порту Новороссийска морской контейнер с двадцатитысячным тиражом его собрания сочинений.
– Обычно в таких случаях сквернословят, – обняла его верная подруга, подойдя сзади. – Ничего, будем распространять через наши две торговые точки и ателье. Еще Галочка из галантереи часть возьмет.
– Может, я не хочу больше ничего распространять, пусть теперь другие распространяют! – важно сообщил супруг. – Я же писатель, а не… Мне так все это!..
– Писатель, конечно, писатель, мой любимый писатель! – ласково поддержала Алла и отчего-то прослезилась.
Глядя на нее, Рашид Сардарович не стал себя сдерживать и заплакал, уткнувшись лицом в ее роскошную грудь.
– Полина?! – позвал Йонас Хенрикасович супругу, покидая туалет.
– Что, Ванечка? – выскочила из кухни с тревожным лицом она.
– Это счастье какое-то! – немного растерянно сообщил староста. – Нет мучений! Совсем нет мучений!
– Я же говорила тебе – не бойся, пройдет! Это отголоски возрастного кризиса! – обрадовалась Полина. – Ну теперь-то мы же сможем поехать по святым местам?
– Как же иначе! Весь мир объедем! – уверил ее Йонас Хенрикасович и попросил: – Принеси-ка гитару! Хочу спеть одну старинную советскую песню про заветную мечту!
Петр Николаевич оторвал взгляд от бабочки с изумрудными крыльями, отчаянно бьющейся в оконное стекло, набрал в легкие побольше воздуха, лихо на каблуках развернулся к притихшему классу и сказал:
– Сегодня, мои маленькие друзья, для вас откроется волшебная дверь в бесконечную вселенную загадочных явлений, бездонных тайн и ошеломляющих открытий. И однажды вы сможете заглянуть по ту сторону реальности, увидеть то, чего еще никто не видел, почувствовать биение сердца самой яркой звезды Галактики и услышать песни созвездия Гончих Псов! – Он сделал паузу и торжественно добавил: – Сегодня мы с вами начинаем изучать физику!
