Весь перрон был усыпан фанатами «Зенита», возвращавшимися с выездного матча домой. Та же картина наблюдалась и в вагоне. Почти все места занял выездной моб питерского клуба. Отовсюду звучали речевки, посвященные родной команде, торчали сине-бело-голубые флаги. Хорошо, что не фанаты «Спартака». Я занял свое место в этой гуще.
Моим соседом оказался невысокий короткостриженный крепыш в зенитовском шарфе и футболке, с бутылкой пива в руках. Он переговаривался с парой фанатов, сидевших через проход. Потеснив его, я сел к окну.
До отправления оставалось десять минут. За окном к соседней платформе маневрировал фирменный ночной экспресс. От тепловоза, тянувшего похожий на музейный экспонат состав, валил густой черный дым. Поднимаясь вверх, он сливался с темнеющим небом. Я проследил его путь и отвернулся от окна.
- Как сыграли-то? – спросил я своего соседа, когда тот, наконец, отвлекся от разговора со своими приятелями.
- Выиграли, два-один, - радостно сообщил он.
- Так это ж прекрасно!
- Просто замечательно!
Он улыбнулся.
- А что у тебя с губой? – последовал вопрос.
- Да так… не все тут согласны с тем, что мы – лучшие.
- Спартачи что ли?
- Они.
- Ну, бля…
Он помолчал, затем внезапно нагнулся вниз и вытащил из-под сиденья непочатую бутылку пива. Протянул ее мне:
- Угощайся.
Я принял бутылку из его рук.
- Спасибо.
- Не за что. Давай – за победу!
- Давай.
Стукнулись боками бутылки, их звон гулко прозвучал в густом воздухе вагона. Через несколько мест от нас затянули футбольную песню. Поезд тронулся. Я возвращался. Назад, в привычный круг. Продолжать плутать по лабиринту, пробираясь в самое сердце его.
Бывает, что сюда заходят и жрецы. Обычно они сидят особняком, не заводя ненужных разговоров. Молчание – их право, а, возможно, и часть отправляемого ими культа. В любом случае к ним никто не лезет, и им не приходится тратить слова зазря.
Я остановился в этой дыре на пару дней. Взял передышку. Зиккурат – вот он, я почти дошел до своей цели, как и сотни других, которых с каждым днем все прибывает. Спешить некуда, неотвратимое наступит при любых раскладах, тут нашей воли нет – так считаю я.
Загружаюсь местным пойлом, слушаю, о чем говорят вокруг. Людей много, в основном беженцы. Бегут с насиженных мест, в смысле уже убежали. Странно, но среди них нет ни одного, кто бы знал хоть кого-нибудь из тех, кого тронула болезнь. Но все как один твердят о том, что сорвались с обжитых мест из-за эпидемии. Получается, что чума свирепствует где-то, но никто от нее не пострадал. Впрочем, до КПП лежат кварталы убийц – и наверняка там много народу отсеялось, если вы понимаете, о чем я.
Жрец заходит, пересекает зал и садится к стойке рядом со мной. Берет местное пойло, от которого плавятся мозги, швыряет хозяину несколько монет. Тот протягивает ему мутный замусоленный стакан.
- Твое здоровье, - говорит мне жрец, делает характерный жест и выпивает стакан залпом.
- Благодарю. Пропустишь еще стаканчик? За мой счет…
- Валяй.
Я заказываю ему еще стакан, оплачиваю из своих.
- Беженец?
- А что похож?
- Не из местных. А в остальном – черт тебя знает.
Наверное, он решил нарушить обет молчания. Впрочем, это его дело.
- Иду к Зиккурату. Ищу разгадки.
- И как успехи?
- Пока никак. Загадок больше.
Он делает глоток.
- Думаешь, там сможешь узнать все, что хотел?
- Надеюсь.
- Ты заблуждаешься. Мы – не справочное бюро и не лавка цыганской гадалки.
- Я настойчив.
- Тебе нужно Знание?
Нужно ли мне Знание? Скорее всего, - нет, но заполучить его представляется мне необходимым.
- Пожалуй, - отвечаю я.
- А если за него придется заплатить такую цену, что ты вынужден будешь отказаться?
- Это вряд ли…
- И тем не менее?
- Если ты имеешь в виду мою жизнь, то там, откуда я пришел, она могла сгореть в считанные секунды. Просто так.
- Ладно. Рискни. Мне-то что? Я предупредил. Давай еще по стаканчику?..
Его предложение мне нравится. Как и мое нынешнее положение. Этакое затишье перед бурей. Жаль, что рано или поздно все это кончится. Но так, пожалуй, и должно быть. Иначе зачем я проделал весь этот путь?
Разочарование – это тонкая стальная игла, попавшая в ваш организм, по несчастливой случайности внедрившаяся под кожу и от места внедрения движущаяся по венам к сердцу. Разочарование несет в себе Смерть, а потому неизбежно. Ты не знаешь, где тебя ждет роковой укол, но он ждет тебя обязательно. Он ждет тебя среди бумаг и отчетов, составляемых тобой каждый день, среди рутинной пыли, опостылевших людей и лиц; он ждет среди сутолоки баров по выходным, среди плещущегося алкоголя, в бархатной коже женщин, в надеждах на будущее, везде. И тебе не уйти. Как
Разочарование – неминуемый итог всего, а потому нет смысла бежать от него. Однажды, водя компьютерной мышью по поверхности стола, вглядываясь в мерцание монитора, прогоняя в уме запомненные раз и навсегда фразы, повторяя их в телефонную трубку, ты запнешься… и поймешь это. Обязан понять.
