Мы прошли приблизительно два квартала, свернули во дворы. Вокруг величественно громоздились сталинские дома, вроде того, в каком жили Серега и Оля, и высокие тополя, проткнувшие небо своими узловатыми ветвями. Где-то вдалеке печальным вскриком прозвучал гудок электрички.
- Почти пришли, - на этот раз дал пояснение Серега.
Мы вошли в арку, миновали узкий двор, затем обогнули площадку с мусорными контейнерами, детскую площадку и, наконец, остановились у подъезда. Оля позвонила в домофон, через некоторое время раздалось приветственное пиликание.
На лифте поднялись, кажется, на четвертый этаж. Дверь в квартиру была открыта.
Сестра Оли Вера встречала нас в прихожей. Прихожая была огромная, порядка двадцати квадратных метров. На стенах висели картины и зеркала, в углу стояла вешалка. Вера просто сказала:
- Привет всем, проходите.
И исчезла в недрах квартиры.
Мы разулись. Серега с Олей повели нас на кухню. Кухня, как и прихожая, поражала размерами. Там стояли два кожаных дивана и массивный стол. На диванах сидели Вера, еще одна девушка и три молодых человека.
- Привет, - мы поприветствовали компанию.
- Ага. Садитесь.
Мы сели. На столе стояли бутылки с дорогим шампанским, мы присоединили к ним свои бутылки с вином.
- Выпьем? – предложил Серега.
- Давайте, - подал голос один из парней.
Серега открыл бутылки с вином и шампанским. Разлил на всех. Парни и девушка представились. Кажется, их звали Данила, Костя, Олег и Вика. Представились и мы.
- Ну, давайте, - сказал самый разговорчивый из парней по имени Костя.
- Будем.
Выпили. Вера, Оля и Вика после этого покинули кухню и растворились в пространствах квартиры. Следом исчезли парни, остался только Костя.
- Тут, наверное, можно заблудиться, - заметил я Сереге.
- Да, большая квартирка… - поддержал меня Костя.
Он был высоким худым юношей с бледной кожей, ребенок мегаполиса, почти не видящий солнца.
- Это тещина вообще-то, - пояснил Серега, - Но она сейчас на Кипре. Или в Таиланде, не знаю точно. Вроде тут пять комнат, но я и сам постоянно путаюсь.
- Повезло тебе с родней…
- Я специально не выбирал, так совпало. Сам-то я гол как сокол.
- Это мы знаем.
- Ну, тогда какие вопросы…
- Да, в общем-то, никаких. Туалет тут есть, надеюсь?
- Ага.
Я пошел на поиски туалета. Нашел не сразу, потому как в квартире действительно можно было заплутать. По пути выяснил, что помимо пяти жилых комнат тут было еще и две ванных комнаты с джакузи. Небрежно брошенная Серегой характеристика тещи – «миллионерша» – звучала как-то неубедительно, тут дело пахло чем-то большим, насколько я мог судить.
Когда я вернулся на кухню, там шло довольно вялое обсуждение обстановки в стране. Я понял, что точка, характерная для определенного состояния опьянения, за которой начинаются подобные разговоры, успешно пройдена.
- Здесь никогда ничего хорошего не будет, - уверенно сказал Костя, - валить отсюда надо, пока не поздно. А пока не свалил – брать от жизни все, потому что потом уже может не получиться.
- Ты хоть где-нибудь работаешь? – спросил его Серега.
- Нет. А зачем? Я ж говорю: все бесполезно.
- А на что живешь? – Я присел за стол.
- Родители помогают, у них деньги есть.
- Понятно. Они работают, а ты тусуешься.
- Вроде того. Но это их поколение виновато в том, что мы в такой жопе.
- Уверен?
- Абсолютно. Это их «совок» повсюду, не вытравить дихлофосом…
- А что тебе сделал «совок»?
- «Совок» - это смерть свободы.
Его позиция была мне ясна. В общем, он все правильно понимал: в стране действительно творилось черти-знает-что, и светлого будущего, даже с тем условием, что финансовый кризис миновал, большинство населения в своей перспективе не видело. Однако его мотивация и отношение к жизни были не близки мне. Жопа – жопой, но, положа руку на сердце, порождаем ее мы сами, а не кто-то иной.
Да, наши родители умудрились пустить прахом целое государство, однако то, что творилось на наших глазах, здесь и сейчас, в какой-то мере еще было подконтрольно нам, и пораженческие умонастроения вряд ли были хорошим подспорьем на пути к лучшей реальности. Мы сами – убийцы лучшего. Мы сами – охотники на собственные мечты.
- Что такое свобода, по-твоему?
- Делать все, что захочу.
- И что ты хочешь?
- Свободы.
Замкнутый круг.
- Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось, - засмеялся Серега. – Ладно, давайте еще выпьем.
Мы выпили, разговор перетек в более спокойное русло. В принципе этот парень, Костя, - эталонный московский мажор – отличался от меня только тем, что вообще не работал. Возводил свое тунеядство в принцип. Я же работал, но мог ли я сказать, что произвожу на свет что-то помимо пустоты? Вряд ли. Возможно, в чем-то он был правее меня. Возможно.
- Какая-то невыносимая легкость бытия, - заметил я Паше, - сидим тут среди мажоров, пьем, никуда не торопимся. Словно там, за окном, давно ничего нет.
