Новинку продемонстрировали режиссеру — он остался доволен. Теперь можно было снимать задуманный эпизод. Мотор! Камера! Дубль три! И в кадре появляется, идущий «походкой пеликана» хулиган Яшка, за которым столь же вальяжно передвигаются два дружка-гитариста. Пятачок при этом строил глазки встречным барышням и весело распевал:
Два туза, а междуКралечка вразрез,Я имел надежду,А теперь я без.Ах, какая драма,Пиковая дама,Всю ты жизнь испортила мою.А теперь я бедный,И худой, и бледный,Здесь, на Дерибасовской, стою.Девочки любили,А теперь их нет,И монеты были,Нет теперь монет.Ах, какая драма,Пиковая дама,Всю ты жизнь испортила мою.А теперь я бедный,И худой, и бледный,Здесь, на Дерибасовской, стою.Мальчики, на девочекНе кидайте глаз,Все, что вы имели,Вытряхнут из вас,Ах, какая драма,Пиковая дама,Всю ты жизнь испортила мою.А теперь я бедный,И худой, и бледный,Здесь, на Дерибассовской, стою.Успех картины превзошел все ожидания, а «Кралечку» стал распевать весь криминальный мир Одессы-мамы. Правда, последний куплет они почему-то игнорировали. Видимо, «отсутствие монет» не пришлось уркаганам по вкусу: они сами привыкли «вытряхивать» их из граждан, а тут стать жертвой какой-то «девочки» — это, извините, не по понятиям.
Спустя год новый заказ с киностудии вновь привел Карпеко в прекрасный южный город. Как-то раз, задержавшись на съемках, он поздним вечером спешил в гостиницу. Внезапно дорогу преградили трое амбалов:
— Дядя! Пиджачок не жмет? А часы не мешают? Мы-таки избавим вас от этих хлопот! Скидывай все сюда! Позвольте поухаживать! — с характерным одесским акцентом произнес главарь.
Карпеко, в недавнем прошлом фронтовик, не растерялся:
— Ребята, меня нельзя раздевать. Я ваш гимн написал.
Бандиты оторопели:
— Это какой? «Сижу на нарах как король на именинах»?
— Нет. «Кралечка вразрез».
— Кому фуфло толкаешь, шляпа?! «Кралечку» он написал! А Гимн Советского Союза тоже ты написал?
— Так я докажу, — пошел ва-банк автор. — Вы знаете два куплета, а в песне их три.
И, не дожидаясь вопросов, исполнил заключительное четверостишье.
Громилы поверили сразу: не может же человек с ходу взять и сочинить недостающие строчки. Значит, не врет дядя.
— Ладно, мужик, пойдешь с нами, — приказал старший.
Поэт уже не боялся хулиганов, ему стало любопытно, чем же закончится история.
