Песни, запрещенные в СССР полностью

— Так слушай дальше. Приехали рано утром, заспанные еще, в студию какого-то ДК, и я с ходу записываю двадцать одну песню, а двадцать вторую — «Школа Соломона Пляра» — записывает Сема Крупник. Ставит, так сказать, виртуальный автограф на пленке, и она в этот же день отправляется в Москву. Все бы ничего, но у режиссера, кто сидел за пультом, осталась своя копия, которая уже на следующий день оказалась у коллекционеров. Многие из них не только собирали, но и продавали ленты. И тут в руки к этим людям попадает запись одесских песен, выполненная на профессиональном уровне, с хорошим звуком, без шипения и скрипа. Конечно, ее моментально растиражировали и стали продавать. Да еще на коробке писали мою настоящую фамилию. Я когда узнал, разволновался страшно. Пришел к людям, кто торговал этими катушками, и говорю: «Ребята! Мне неприятности не нужны! Меня уже и так затаскали из-за того, что я пел еврейские песни в ресторане, а тут еще пришьют исполнение хулиганских вещей. Уберите мою фамилию! Вообще не пишите ее никак! Я автор и имею на это все права!» Они, надо сказать, пошли навстречу и по неведомым мне причинам обозвали меня Фарбером. Так и появился Алик Фарбер. Эти события происходили примерно в 1965–1966 годах.

— Вы упомянули артиста одесской оперетты Михаила Водяного. Были ли вы знакомы, и если да, то, вероятно, знаете, пел ли Водяной «запрещенные песни», записывался ли, как вы, на пленку?

— О, Мишенька Водяной! Как я мог не знать его! Конечно, мы были приятелями.

Он не был коренным одесситом и попал к нам из Львовского театра, но город полюбил его. Леонид Утесов называл Водяного полпредом Одессы в Москве.

Мишу узнавали на улицах, им гордились. Во время работы над спектаклем «Белая акация», где Водяному предстояло сыграть стилягу-моряка по кличке Яшка Буксир, костюмеры долго не могли подобрать для него одежду, чтобы не просто модно было, а «последний писк». И вот, представь себе, «картина маслом»: Водяной фланировал по Дерибасовской и заметил какого-то парня в яркой рубахе-гавайке. Миша к нему: «Продай!» Ну, чувак был так рад — еще бы, лично Водяному понадобилась его рубаха! — что снял фирменную тряпку прямо с себя и просто подарил ее любимому актеру. А ты знаешь, что Михаил Водяной стал первым в истории Союза артистом оперетты, кому присвоили звание народного артиста СССР? «Легкий жанр»! Власть всегда считала его идеологически вредным. Уже после моего отъезда, в конце семидесятых, он даже стал директором театра и пробил новое здание для труппы.