Песни, запрещенные в СССР полностью

Сегодня трудно сказать наверняка, что стало главным поводом для ареста популярного в кругах столичной богемы исполнителя «одесских штучек» Кости Беляева. Наверное, здесь сыграли роль многие факторы: и не по-советски вальяжный, почти буржуазный образ жизни шансонье, и заурядная обывательская зависть стукача, сдавшего его ОБХСС, и, безусловно, раздражение властей по поводу его песенок, вроде бы таких смешных и безобидных, но, с другой стороны, абсолютно не вписывающихся в «моральный кодекс строителя коммунизма».

Какова же судьба одного из самых ярких представителей советского андеграунда? Последнего из ныне здравствующих представителя запрещенной песни тех времен, когда для того, чтобы подсчитать всех его коллег по жанру, хватило бы пальцев одной руки! Не помню, кто написал: «все потерять и вновь начать с нуля», но это точно про героя данной главы. Он, словно Монте-Кристо, в один день лишился всего, чтобы через годы обрести еще больше. Вот только мстить Константин Николаевич автору доноса и прочим недругам не стал, не в его это правилах.

Иначе воспитан…

Константин Николаевич Беляев родился осенью 1934 года в Вологодской области, куда были сосланы его родители еще в 1920-х годах. Во время войны вместе с матерью и братом перебрались к бабушке, в село неподалеку от Одессы. Отец к тому времени погиб на фронте. В 1946 году Костю отправили в одесскую школу-интернат с углубленным изучением английского языка. Там готовили будущих военных переводчиков и разведчиков. «Учили нас очень серьезно, но мы же молодые были, усталости не чувствовали, успевали и отдыхать, — рассказывал о годах юности Константин Николаевич. Тогда, после войны, очень были популярны песни Петра Лещенко. Мама моего однокашника доставала где-то его пластинки, и мы с упоением слушали его. Я начал играть на мандолине — единственном подходящем для меня инструменте. Ни гитары, ни саксофона, который мне очень нравился, у нас не было. В общем, пел все услышанные песни под мандолину».

После окончания школы Костя переехал в Москву и поступил в Институт военных переводчиков, но успешно завершить обучение ему помешала «хрущевская демобилизация», когда более полутора миллионов военных по всей стране были отозваны из рядов Вооруженных сил. Весь беляевский курс был также расформирован, получить новенькие погоны нашему герою не довелось — он остался с неоконченным высшим образованием.

Тогда Константин через Министерство путей сообщения сумел завербоваться на работу в отдаленные районы Средней Азии, где в течение года преподавал английский язык в старших классах. После этого вернулся в Москву и поступил в Институт имени Мориса Тореза, который окончил в августе 1960 года. По распределению попал в международный отдел аэропорта «Шереметьево» на должность диспетчера-переводчика, где молодому специалисту без проволочек предоставили место в общаге в придачу с веселыми соседями. Работа была не пыльная — сутки через трое, — времени свободного через край, компания озорная. Именно в тот период он начал осваивать гитару, петь и сочинять первые песни.

«Началась моя популярность как исполнителя. Не проходило недели, чтобы меня не пригласили попеть на чей-то день рождения или просто на посиделки в интеллигентную компанию. Тогда появилось много интересных знакомств: общался с Аркадием Северным, Владимиром Высоцким, Михаилом Жванецким. Как ни странно, им тоже нравились мои песни», — делится воспоминаниями артист.

Несколько лет спустя Беляев уволился из «Шереметьева» и перешел на преподавательскую работу. Сперва в пединститут, затем в МГИМО, в Академию внешней торговли и наконец обрел «тихую пристань» в Институте стали и сплавов, где проработал более десяти лет, вплоть до ареста весной 1983 года.