Вчерашний студент Майк Стрейнджерс становится рок-звездой. Поклонницы, цветы, шелест золотого дождя, сияние славы… позади долгий путь наверх и мучительный выбор, когда на разных чашах весов оказались успех и друзья, любовь и достаток… Сейчас Майкл богат и знаменит. Но счастлив ли он?И где его любимая, рыжеволосая Кэрол, та, что исчезла из его жизни так внезапно? Та, что когда-то вместе с ним, плечо к плечу, шла по звездной лестнице… Счастлива ли она?Могут ли они вообще быть счастливы друг без друга?..
…Разноцветная шевелящаяся масса — толпа фанатов, в экстазе вопящих, вскидывающих руки, тянущихся, чтобы дотронуться хотя бы до носка сапога своего кумира… Блеск и сияние славы…
Но Майк знал, что это не любовь.
Эти парни, они дорого отдадут, лишь бы пожать его руку или хлопнуть по плечу, а потом небрежно цедить, красуясь перед приятелями: «Стрейнджерс из «Stray Heads»? Как же, знаю. Он свой в доску. Вот, помню, как-то пропустили мы с ним по стаканчику у Фрэда…»
А эти девушки, группи? Они следуют за звездами повсюду, улыбаются им в самолетах, дарят плюшевых медведей на сцене, поджидают в гостиничном номере, чтобы согреть холодную постель, когда ты валишься с ног от усталости после бесконечных перелетов, концертов и утомительных банкетов…
Когда они вместе, когда они — толпа, а ты — на пике славы, они готовы смять и растоптать тебя, им не важно, что с тобой, главное — побыть рядом, и пусть твои ребра ломаются от их натиска, а одежда разорвана в клочья на сувениры…
А когда твое имя постепенно опустится с первых строчек чарта на последние позиции, а после и вовсе пропадет со страниц «Биллборда», «Роллинг стоун» и тысяч других изданий по всему миру, когда ты будешь мелькать в эфире только в рубриках «Ностальгия» и «Забытые имена», когда ты перестанешь зарабатывать миллионы долларов в год…
Тогда вчерашние поклонницы и приятели будут поджидать у служебного входа кого-нибудь другого, а, встретив тебя, бесцеремонно ткнут пальцем в спину: «Эй, ты ведь из «Stray Heads», да? Майк Стрейнджерс? Вот здорово!» А потом скажут: «Ну, ты прикинь, старик, кого я сегодня встретил в баре! Самого Стрейнджерса, ну того, который — Па-ба-да-да-дам, ту-ру-ру… Ну и опустился же он, совсем спился, по-моему…»
— Я люблю вас! — крикнул Майк, допев песню, и поднял руку с зажатым в ней микрофоном в приветственном жесте.
— У!!! — радостно и одобрительно засвистел зал.
Но Майк знал, что это не любовь. Любовь осталась там, в далеком Сайленсити. Стройная рыжая девушка, выпархивающая ему навстречу из калитки белого дома с красной крышей на Дримгроув-стрит, 4… Ее огромные карие глаза, смотрящие в самую душу, — как он хотел бы, чтобы они сейчас глядели на него из зала вместо всех этих людей, пришедших повеселиться и «оттянуться» и которым на него, в сущности, плевать…
Ее тонкие прохладные пальцы, ее теплые нежные губы — вот чего не хватало Майку Стрейнджерсу, великолепному Майку, чье имя скандировала многотысячная толпа, чьи диски расходились огромными тиражами…
Он стоял сейчас на сцене перед морем беснующихся фанатов…
Потрясающе красивый — высокий, затянутый в черные кожаные джинсы и майку, с длинными распущенными волосами, потемневшими и слипшимися от пота и оттого еще более живописными, с великолепной фигурой… Потрясающе талантливый — его мощный, глубокий, эмоционально богатый, приятного тембра голос можно было узнать с первых нот, под его песни смеялась и плакала уже добрая половина Америки, а еще немного — и их услышит весь мир… И, несмотря на то, что за спиной стояла верная команда, его группа, его друзья, единомышленники, — потрясающе одинокий.
— Кэрол! Бог мой, Кэрол!
Пронзительный возглас экзальтированной дамочки в ярко-розовом платье заставил вздрогнуть от неожиданности добрую половину посетителей кафе. Вот это вокальные данные! Радостный визг крошки Мадлен Бонхарт балансировал на грани ультразвука.
Кэролин выронила вилку и обернулась, едва не ткнувшись носом в пышный бюст своей бывшей однокурсницы, которая налетела на нее, словно ураган, и сжала в объятиях, непрестанно восклицая:
— Боже мой! Боже мой! Это ты! Сколько лет! А как похорошела! Была настоящим цыпленком — кожа да кости, а теперь ты такая женственная, так здорово выглядишь!
Кэролин действительно была хороша. Тонкие черты лица, выразительные карие глаза, ладная фигура… И шикарная грива темно-рыжих волос, которой позавидует любая модель из рекламы шампуня. Вкупе с блузкой песочного оттенка и терракотовым брючным костюмом этот каскад кудрей делал ее похожей на фею огня.
Окружающие заинтересованно поглядывали в их сторону. Было трудно сказать, что в большей степени привлекало их внимание — шумная непосредственность Мадлен или яркая красота Кэрол, смущенной этим внезапным натиском.
— Здравствуй, Мадлен, — обескуражено ответила она, когда ей наконец удалось высвободиться из крепких объятий старой знакомой и сделать глоток воздуха. — Как поживаешь?
— О, у меня все отлично! Просто отлично! — Мадлен без стеснения плюхнулась на стул за столиком Кэрол. — Я замужем, работаю в местной вечерней газете — веду страничку культуры. У Джонни своя фирма, у нас трое прелестных малышей, скоро переезжаем в новый дом — мы решили, что нам не помешает кое-что попросторнее… А ты, наверное, давно не была в Сайленсити? Про тебя никто ничего сто лет не слышал.
