Кришан Чандар – индийский писатель, писавший на урду. Окончил христианский колледж Фармана в Лахоре (1934). С 1953 генеральный секретарь Ассоциации прогрессивных писателей Индии. В рассказах обращался к актуальным проблемам индийской действительности, изображая жизнь крестьян, городской бедноты, творческой интеллигенции.
Ненависть тоже своего рода любовь. Вот, например, Иджав Хусейн Зеди.
Зеди ненавидит женщин. Он некрасив и болезненно переживает этот недостаток. Кроме того, он очень маленького роста, почти карлик. В его походке тоже есть какой-то дефект, который невольно вызывает смех. И когда люди, чтобы утешить его, не смеются над ним, а наоборот, оказывают ему свое уважение и бывают приветливы с ним, особенно когда они стараются посадить его рядом с собой, он еще больше сердится и раздражается. В душе он, наверное, очень хочет, чтобы люди называли его некрасивым, маленьким, карликом, ругали бы его, сторонились его. Я часто замечал, что он хорошо относится к тем, кто его ругает, и недолюбливает тех, кто старается сдерживаться. И чем лучше люди старались относиться к нему, тем сильнее он всегда раздражался. Впервые я встретил человека, который так любит страдать, который постоянно сознательно издевается над собой. Зеди живет в XX веке, поэтому он работает помощником директора кинокомпании. Если бы он жил в XVI веке, он был бы монахом-католиком или ревностным муллой, но XX век сделал его помощником директора.
Он даже наслаждается тем, что он так несчастен. Люди радуются красивым вещам, получают удовольствие от приятных разговоров, восхищаются хорошими манерами. Зеди интересуется болью, муками и страданиями, уродством и всем тем низменным, что скрывается во мраке.
Небо, верхушка дерева, полет голубя, то есть все то, что тянется вверх, к свету, его не трогает. Он сторонник зла, порока, ненависти. Он почти дух зла.
Зеди смертельно ненавидит женщин. Он ненавидит даже их тень. Он называет их самыми низкими тварями и не выносит их присутствия.
В студии, там, где собираются женщины, всегда можно увидеть остановившихся около них мужчин, но Зеди вы там никогда не найдете. Если ему когда-либо приходится проходить мимо девушек, он весь вытягивается, как будто каждая частица его тела взывает к женщинам.
Голод, когда он обостряется до такой степени, превращается в ненависть. Голод в сущности является признаком жизни, движения, деятельности. Но последней ступенью голода является смерть, неподвижность, спокойствие.
Чувственность Зеди настолько обострилась, что назвать его мужчиной было бы, пожалуй, преувеличением. Его влечение к женщинам умерло из-за его уродства, которое, натолкнувшись на чувство эстетического женолюбия, превратилось в ненависть. Теперь он не мужчина и не женщина. Он – это ненависть, мятущаяся душа, которая запутала себя, завязала такие узлы, которые очень трудно развязать. И теперь он, вероятно, не знает, как держать себя. Этим он очень похож на руководителей нашей страны. Если сказать Зеди, что такой-то женщине надо присутствовать на распределении ролей, он рассердится. Если повторить, то он так накинется на вас, как будто вы, сказав это, совершили какой-то позорный поступок. Если же вы будете настаивать, то он убежит и пошлет вместо себя курьера или слугу.
Когда же ему самому приходится идти, то он, остановившись перед девушкой и не глядя на нее, скажет ей: «Идите на сцену». И быстро уйдет. В такие моменты его движения были безжизненными. Вообще в жизни есть определенный порядок. В каждом действии чувствуется последовательность. И если бы вы взглянули на Зеди в этот момент, то вы бы почувствовали, что это не человек, а бездушная машина. В его поведении, в разговоре, в манерах было что-то механическое, неживое. Даже действия автомашины и то были бы, наверное, более живыми.
Женщины, конечно, производят немалое впечатление на мужчин. И до тех пор пока мужчина будет мужчиной, это влияние будет чувствоваться. Но такого впечатления, какое производят эти создания на Зеди, я никогда не видел. Кажется, что каждая частичка тела и души Зеди превращается в глаза и, увидев женщину, начинает трепетать. Люди смотрят на женщину двумя глазами и умирают. Зеди смотрит на нее миллионами глаз. Что же станет с его сердцем? Я понимаю, что, войдя в него, любовь превращается в ненависть, жизнь в смерть.
